Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля - Леона Эльсворд

Над ними нависал грузный мужик в засаленной рубахе. В одной руке он сжимал широченный кожаный ремень с тяжелой металлической пряжкой, в другой - горлышко бутылки. Лицо его перекосило от пьяной ярости.

- Я тебе покажу, как пасть разевать! - рявкнул он и с замахом потянул ремень назад, целясь в съежившуюся женщину.

- А ну стоять! - хлестко крикнула я, переступая порог. В моем голосе звенела сталь - так я когда-то осаживала зарвавшихся подрядчиков в прошлой жизни, и этот тон не терпел возражений.

Мужик замер с поднятой рукой и ошалело уставился на нас мутными красными глазами:

- Это еще кто такие?! Пошли вон отсюда, пока я вас обоих не отделал! Мой дом, моя баба, что хочу, то и делаю!

- Пожалуйста… уходите… - прошептала женщина с пола, давясь слезами. - Он вас покалечит…

Эрик молча шагнул вперед, закрывая нас широкой спиной. Его голос прозвучал негромко, но с такой ледяной угрозой, что температура в комнате словно упала на десяток градусов:

- Опусти ремень. Немедленно.

Пьяница хрипло заржал, брызгая слюной:

- Да ты кто такой, выродок франтоватый, чтоб мне указывать?!

Он зарычал и попытался ударить наотмашь, метя ремнем в лицо принцу.

Движение Эрика было молниеносным. Он даже не поморщился: ловко ушел с линии атаки, перехватил занесенное запястье и резко вывернул его назад. Раздался сухой хруст выбитого сустава. Бутылка с грохотом разлетелась о камни, мужик взвыл от боли, но Эрик тут же впечатал его лицом в стену, заломив руку за спину.

- Я предупреждал, - невозмутимо произнес принц. - На сегодня твое семейное воспитание окончено.

Пока он держал ублюдка, не давая тому шелохнуться, я быстро подошла к женщине и опустилась перед ней на колени прямо среди осколков:

- Тихо, всё закончилось. Как вас зовут?

- Агата… - выдохнула она сквозь рыдания, прижимая малышку к груди. - А дочки… старшая Вейла, младшая Ниоль…

- Агата, вы можете идти? У вас есть родные в городе, кто может вас защитить?

Она лишь безнадежно покачала головой:

- Никого… Совсем одни… Он раньше не пил, а как дела пошли под откос, стал бить каждый день…

Эрик обернулся через плечо, вопросительно глядя на меня.

- Мы забираем их на корабль, - сказала я без тени сомнений. - Прямо сейчас.

- Разумеется, - без лишних слов согласился он. - Здесь они не останутся.

Эрик нажал на лопатку прижатого к стене мужика чуть сильнее, заставив того прикусить язык:

- Считай, что тебе сказочно повезло: я не люблю пачкать руки об пьяный мусор. Но если ты еще хоть раз приблизишься к жене или дочерям - живым ты из порта не уйдешь. Ты меня понял?

Мужик в ответ только сипло захрипел.

Эрик брезгливо разжал пальцы и толкнул его на пол. Пьяница мешком осел на грязные доски, баюкая вывихнутую кисть.

- Уходим, - скомандовал Эрик.

Агата смотрела на меня широко раскрытыми, полными недоверия глазами:

- Вы… правда нас заберете? Чужих людей?

Я протянула ей руку, помогая подняться:

- Правда. Вы и девочки больше сюда не вернетесь.

Эрик на секунду задержал меня у выхода и тихо шепнул на ухо:

- Этот трус может поднять местных бродяг. Ты уверена?

- Абсолютно, - твердо ответила я, глядя ему в глаза. - Если Агата согласится, в Ольцеге для них найдется и крыша, и работа. Мой новый дом станет убежищем не только для меня.

Эрик едва заметно улыбнулся - тепло и с явным уважением:

- Тогда идем.

Мы вышли на ночную улицу Эйрсхейвена: я, крепко державшая за руку маленькую Вейлу, Агата с плачущей Ниоль на руках и Эрик, прикрывавший нас сзади.

Глава 19.

Глава 19.

Мы быстрым шагом пробирались через лабиринт полутемных кварталов.

Маленькая Вейла семенила рядом со мной, изо всех сил сжимая мою ладонь своими ледяными пальчиками. Агата едва поспевала следом, бережно кутая младшую дочь в лохмотья платка. Эрик замыкал шествие: он двигался бесшумно и плавно, держа руку на рукояти кинжала и внимательно сканируя каждую подворотню.

Ночной город потерял весь свой праздничный лоск. Разноцветные фонари теперь казались тревожными маяками, выхватывающими из темноты бледные, испуганные лица беглянок.

Внутри меня клокотала глухая, яростная злость. Это чувство было мне отлично знакомо: точно так же прежняя хозяйка этого тела годами терпела унижения, искренне веря, что заслужила удары мужа. Но теперь во мне не было ни капли прежней покорности жертвы. Была лишь холодная решимость взрослой женщины, способной дать сдачи.

- Госпожа… - задыхаясь, прошептала Агата сзади. - Зачем вам это? Мы ведь для вас никто… Обуза…

Я обернулась на ходу, глядя ей прямо в глаза:

- Потому что я сама слишком долго жила там, где насилие считали нормой. И больше ни одной женщине рядом со мной я не позволю поверить, что она виновата в чужой жестокости.

Эрик бросил на меня быстрый взгляд из-под темных бровей. В его глазах мелькнуло что-то глубокое и теплое, но сказать он ничего не успел.

Когда до широкой набережной оставалось всего пара поворотов, из бокового переулка донесся хриплый, налитый яростью крик:

- Агата! Стой, сука! А ну пошла сюда!

Из-за угла, пошатываясь, вывалился тот самый дебошир. Лицо его было перекошено от бешенства, а за спиной маячили двое таких же нетрезвых портовых забулдыг с обломками досок в руках.

- Стойте позади меня, - коротко бросил Эрик, шагая навстречу троице.

Первый дружок с размаху попытался достать его дубиной, но принц легко уклонился, перехватил замах и сокрушительным ударом в челюсть отправил противника в глубокий нокаут на мостовую. Второй попытался броситься наперерез - Эрик встретил его жестким тычком локтя под дых, заставив согнуться пополам и задарма ловить воздух ртом.