Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля - Леона Эльсворд

Она не выдержала, всхлипнула и порывисто обняла меня, уткнувшись лицом в мое плечо. Я гладила ее по вздрагивающей спине, ощущая, как с каждым ударом сердца рушатся остатки прежней безысходности.

Обернувшись, я поймала взгляд Эрика. Он стоял у трапа на капитанский мостик и смотрел на нас. В его светлых глазах читалось такое безграничное, глубокое уважение, от которого по телу пробежали мурашки.

Он подошел ближе и накрыл мою ладонь своей:

- Ты меняешь вокруг себя всё, к чему прикасаешься, Элира.

- Я просто возвращаю долги этой жизни, - тихо ответила я.

Через час матросы отдали швартовы. «Лунная тень» плавно развернулась и взяла курс на открытые воды. Впереди нас ждал Ольцег.

Глава 23

Глава 23

Вечер медленно опускался на бескрайнее море.

Эйрсхейвен давно скрылся за горизонтом, и теперь корабль мягко скользил по зеркальной темной воде, оставляя за собой широкий серебряный след. После суеты и многолюдья порта на судне воцарилась умиротворяющая тишина. Слышался лишь мерный плеск волн о форштевень, скрип натянутых канатов да негромкие переклички дозорных на баке.

В своей каюте я сидела в глубоком кресле у открытого круглого иллюминатора, завернувшись в шерстяной плед. На коленях лежала раскрытая книга в кожаном переплете - старинный сборник преданий о древних королевствах, найденный среди сундуков матери.

Но строчки упорно расплывались перед глазами. Читать не получалось.

Мысли непрерывно возвращались к Эрику.

К его теплому взгляду, насмешливой улыбке с ямочкой на щеке, сильным рукам, которые с такой бережностью держали меня во время шторма и танца на площади.

Внутри меня разгоралось странное, давно забытое чувство. Желание. Простое, чистое и до безумия острое.

Я захлопнула книгу и медленно подошла к ростовому зеркалу в резной раме.

В отражении стояла взрослая, привлекательная женщина. На Земле я привыкла всё контролировать, подавлять эмоции и жить логикой. Семь лет замужества за чудовищем окончательно выжгли веру в мужскую нежность. Но сейчас, глядя на свои горящие глаза и подрагивающие пальцы, я поняла: я устала бояться.

Жизнь дала мне второй шанс не для того, чтобы я заперлась в ледяной броне на краю мира.

Я решительно открыла матушкин сундук и достала длинный шелковый пеньюар цвета расплавленного серебра. Ткань была прохладной, почти невесомой. Она мягко скользнула по телу, обрисовывая изгибы талии и бедер. Тонкий пояс я завязала небрежным узлом - так, чтобы при шаге шелк чуть распахивался, обнажая линию ног.

Волосы тяжелой волной рассыпались по плечам.

Мила давно спала в соседнем отсеке, уморившись за хлопотный день. Коридоры корабля погрузились в полумрак.

Я тихо приоткрыла дверь своей каюты и вышла наружу.

Каждый шаг по деревянному настилу отдавался в ушах частым стуком сердца. Пахло солью, нагретым дубом и свежим ночным ветром.

Каюта капитана находилась в самом конце жилого пролета.

Я остановилась перед массивной дверью, обитой темным железом. Подняла руку, собираясь постучать, и на миг замерла.

«Что ты делаешь? - шепнул рассудительный внутренний голос. - Он принц великой державы. Ты только что разорвала один брак. Зачем тебе это?»

«Затем, что я живая, - ответила я самой себе. - И я хочу чувствовать».

Я негромко постучала костяшками пальцев.

Секунда тишины. Затем послышались быстрые шаги, и засов сухо щелкнул.

Дверь распахнулась.

Эрик застыл на пороге.

На нем были только темные холщовые штаны, перехваченные кожаным ремнем. Ни рубашки, ни обуви. Темно-русые волосы были слегка влажными после вечернего умывания, а на обнаженном торсе играли тени от пламени настольной лампы. Широкие плечи, рельефная грудь, четкие линии мышц живота и белесые тонкие шрамы - следы былых морских походов.

Он смотрел на меня так, будто внезапно забыл, как дышать.

Его взгляд медленно скользнул по струящемуся серебряному шелку, задержался на вырезе ворота, где белела тонкая полоска шрама, а затем снова поднялся к моим глазам. В его серых зрачках полыхнуло такое жаркое, нескрываемое пламя, что у меня перехватило дыхание.

- Элира… - его голос прозвучал глухо и хрипло.

Я чуть наклонила голову, пряча за усмешкой легкую дрожь в пальцах:

- Если ты скажешь, что уже лег спать… я, пожалуй, уйду к себе.

Эрик шумно выдохнул сквозь зубы. В его взгляде мелькнуло что-то первобытное, мощное и неотвратимое.

Он шагнул вперед, сокращая разделявшие нас крошечные сантиметры:

- Если ты сейчас сделаешь хоть шаг назад, я просто сойду с ума.

Прежде чем я успела ответить, его сильные руки легли мне на талию и уверенно втянули в каюту.

Дверь за моей спиной с глухим стуком захлопнулась, и щеколда встала на место.

Эрик прижал меня спиной к полотну двери. В следующую секунду его губы накрыли мои - жадно, властно, сокрушая любые сомнения.

Я тихо ахнула ему в губы, обвивая руками его горячую шею и запуская пальцы в густые влажные волосы. Шелк халата казался тончайшей, ненужной преградой. Я чувствовала каждую линию его тела, бешеный стук его сердца и жар, исходивший от загорелой кожи.

Поцелуй становился глубже, требовательнее. Эрик целовал меня так, словно умирал от жажды и наконец нашел источник. Его ладони скользили по моим бокам, оглаживали изгиб спины, прижимая ближе, до боли, до сладкой истомы в коленях.

Он на секунду оторвался от моих губ, тяжело дыша, и заглянул мне в глаза.

В его взгляде не было снисхождения или похоти. Там царило такое чистое восхищение, смешанное с безумным голодом, что земля окончательно ушла из-под ног.

- Ты невероятная, - выдохнул он, обжигая дыханием мою шею. - Я ждал этой ночи с первой секунды, как увидел тебя на палубе.

- Тогда не заставляй меня ждать дольше, Эрик, - шепнула я, глядя на него снизу вверх.

Он легко, словно пушинку, подхватил меня