Школа робинзонов. Два года каникул. Маяк на краю света - Жюль Верн

Сердца Васкеса и Джона Дэвиса сжались. Вероятно, на шхуне все было готово, и она сейчас должна была сняться с якоря. Но нет, шхуна по-прежнему покачивалась на якоре, а паруса были взяты на гитовы.

Так прошел час. Старший офицер «Столетия» схватил Васкеса за руку.

– Начинается прилив, – сказал он.

– Не уйдут они!

– Не сегодня, так завтра, но уйдут!

Шхуна по-прежнему покачивалась на якоре.

– Ни сегодня, ни завтра – никогда! – отвечал Васкес. – Пойдем! – И он увлек за собой товарища из ущелья, в котором они притаились.

Заинтересованный Дэвис последовал за медленно продвигавшимся к маяку Васкесом. Через несколько минут они были у подножия башни. Васкес поискал что-то, потом ухватился за обломок скалы и сдвинул его без особенного труда.

– Полезайте туда, – указал он Дэвису под скалу. – Я открыл это местечко случайно, когда жил на маяке. В то время я не подозревал, что оно когда-нибудь пригодится мне. Это не пещера, а просто углубление, в котором мы с трудом поместимся вдвоем. Но зато люди могут тысячу раз пройти мимо нашей двери, не зная, что жилье занято.

Дэвис повиновался и влез в углубление. Васкес последовал за ним. Тесно прижавшись друг к другу, они вполголоса разговаривали между собой.

– Вот что я придумал, – говорил Васкес. – Вы подождете меня здесь.

– Ждать? Зачем? – спросил Дэвис.

– Подождите, а я проберусь на шхуну.

– На шхуну? – удивился Дэвис.

– Да, я решил, что эти мерзавцы не уйдут! – твердо сказал Васкес.

Он вытащил из своей куртки два сверточка и нож.

– Вот приготовленный мной из пороха и лоскута рубашки заряд. Из остального пороха и другого лоскута я сделал вот этот фитиль. Я положу то и другое себе на голову и доберусь до шхуны вплавь. Там, держась за руль, я просверлю ножом отверстие между рулем и ахтерштевнем, вложу туда заряд, подожгу фитиль, а сам уберусь обратно. Ничто на свете не в силах удержать меня от этого предприятия.

– Это великолепно! – восторженно воскликнул Джон Дэвис. – Но я не пущу вас одного. Я пойду с вами.

– К чему? – отвечал Васкес. – Для того чтобы исполнить мой замысел, достаточно и одного человека. Одному и пробраться легче.

Напрасно настаивал Дэвис, Васкес не уступил. Замысел принадлежал ему, он один и хотел привести его в исполнение. Дэвису пришлось покориться.

Когда совсем стемнело, Васкес разделся, вылез из засады и пополз к подошве холма. Добравшись до моря, он бросился в воду и поплыл к тихо покачивавшейся в одном кабельтове от берега шхуне.

По мере приближения шхуна выступала из темноты черной, внушительных размеров массой. На шхуне было тихо, но пловец увидел силуэт сидевшего на баке и свесившего ноги над водой часового. Матрос насвистывал какую-то песенку, и звуки ее отчетливо раздавались в ночной тишине.

Васкес поплыл к кормовой части шхуны. Никто не заметил его в густом мраке ночи. Он подплыл под самый руль. Ценой невероятных усилий, цепляясь за оковку, он поднялся по шпилю руля и уселся верхом на его ребро, как всадник на коне. Освободив руки, он снял с головы сверток и, держа в зубах, стал разбирать его содержимое. Прежде всего он вынул нож и принялся сверлить им. Дыра между ребром руля и ахтерштевнем становилась все больше и глубже. Через час он просверлил дыру насквозь. Васкес положил в это отверстие заряд и фитиль и стал искать огниво.

Вдруг уставшие ноги его ослабели. Он почувствовал, что скользит и падает. Это было ужасно. Стоило ему свалиться в воду и намочить огниво, чтобы все дело пропало: огня негде будет добыть.

Стараясь сохранить равновесие, Васкес сделал неосторожное движение и уронил мешочек вместе с его содержимым в воду. Сверток упал с плеском, брызги так и полетели во все стороны.

Песня часового внезапно оборвалась. Васкес слышал, как матрос спустился с бака, прошел по палубе, поднялся на ют. Он видел отражение его в море. Наклонившись над гакабортом, матрос старался открыть причину неожиданного шума, который привлек его внимание. Долго стоял и прислушивался часовой, а Васкес, ни жив ни мертв, сидел, судорожно сжимая руль коленями и вцепившись в него ногтями, чувствуя, что силы начинают ему изменять.

Видя, что все спокойно, матрос наконец ушел на бак и снова запел свою песню.

Васкес вынул огниво и начал высекать из кремня огонь. Посыпались искорки, и фитиль с треском загорелся.

Тогда, спустившись по скользкому рулю, Васкес снова бросился в воду и поплыл обратно к берегу.

Оставшемуся в своей засаде Джону Дэвису казалось, что время тянется мучительно долго. Прошло полчаса, три четверти часа, час. Дэвис не мог выдержать больше. Он вышел из засады и пошел посмотреть на море. Что случилось с Васкесом? Удался ли его замысел? Во всяком случае, его не заметили, так как на шхуне по-прежнему царила тишина.

Вдруг в ночном безмолвии раздался глухой звук взрыва. Эхо холмов повторило его. На шхуне неистово забегали, закричали. Несколько минут спустя Дэвиса почти сшиб с ног подбежавший к нему мокрый и грязный Васкес. Он быстро забрался вместе с Дэвисом в углубление и задвинул вход в него камнем. Вслед за ним с криком пробежали какие-то люди. Слышен был стук толстых подошв по скалам и громкие крики:

– Держи, держи его! – кричал один.

– Я видел его, как вижу тебя! Он один!..

– Он всего в ста метрах впереди нас!

– Ах, негодяй! Попадется он нам в руки.

Шум утих. Пираты скрылись из виду.

– Удалось? – шепотом спросил Дэвис.

– Да, – отвечал Васкес.

Утром на шхуне застучали молотки. Это еще больше убедило Джона Дэвиса и его товарища, что замысел удался. На шхуне работают, значит есть повреждение. Неизвестно только, насколько оно серьезно.

– Я хотел бы, чтобы повреждения были достаточно велики, чтобы удержать шхуну в бухте на целый месяц! – воскликнул Дэвис, забывая, что, если его желание исполнится, то ему с товарищем придется умереть с голода в их логовище.

– Тише! – прошептал Васкес, хватая его за руку.

Дело в том, что подходила группа пиратов. Может быть, это возвращались те же, которые преследовали Васкеса и не нашли его. На этот раз они шли молча. Слышен был только шум их шагов.

Целое утро бродили они вокруг тайника, где спрятались друзья. Они искали бесследно исчезнувшего неприятеля и наконец утомились. Все замолкло вокруг.

Вдруг около полудня три или четыре пирата остановились у самой засады Васкеса и Дэвиса.

– Положительно, точно в землю провалился! – сказал один из них, усаживаясь на каменную глыбу, которая заграждала вход в тайник.

– Нечего и искать! – отвечал другой. – Товарищи