Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич

Владимира на ятвягов (ПСРЛ, 1, стб. 82-83; 2, стб. 69-70), в летописчике Иакова Мниха читался в совсем ином контексте — в повествовании о захвате Владимиром Киева и воздвижении им кумиров, т. е., по летописной хронологии, под 980/1 г.? Но даже если так, почему к жертвоприношению Владимир мог приступить только после удаления в Царьград варягов, помогших князю захватить Киев? А такое предположение нужно А. А. Шахматову, чтобы получить тот месяц, на который различаются даты 11 июня и 12 июля: ведь варяги, по летописи, напрасно прождали «окупа» с Киева «за месяц». Но жертва выбиралась по жребию («мещем жребии на отрока и девицю...»), и было вовсе не очевидно, что он выпадет непременно на варяга. Совершенно ясно, что такого рода построения могут быть оправданы лишь крайней нуждой, и исследователь, конечно, не стал бы прибегать к ним, если бы видел какое-либо иное решение проблемы. Между тем оно есть, причем вполне естественное и подсказанное ходом мысли самого А. А. Шахматова.

Историк совершенно справедливо указывал на то, что все полно датированные события древнерусской истории X—первой половины XI в. так или иначе относятся к событиям церковным. Таковы даты кончины Ольги (11 июля), убиения варягов-мучеников (12 июля), освящения Десятинной церкви (12 мая), смерти Владимира (15 июля), мученичества Бориса и Глеба (24 июля и 5 сентября), освящения церкви св. Георгия в Киеве (26 ноября) и др. (Шахматов, 1908в, с. 26). Трудно себе представить, чтобы среди всех этих дат, известных в основном по соответствующим статьям «Пролога», т. е. записям, приуроченным к богослужебному календарю, вдруг оказалось исключение — дата вокняжения Владимира, события сугубо светского. Именно эти резонные соображения и стали отправной точкой и мотивом для явно насильственного объяснения А. А. Шахматовым происхождения полной даты 11 июня 978 г. у Иакова Мниха. Однако все сразу же станет на свои места, как только мы примем во внимание, что дата вокняжения Владимира была в то же время датой смерти Ярополка (вернее было бы сказать — наоборот). Видимо, именно смерть Ярополка и была приурочена к 11 июня 978 г. в летописи, использованной Иаковом, так как в следующей же за этой датой фразе крещение Владимира датировано десятым годом не от вокняжения его (что было бы понятно), а от гибели Ярополка: «Крести же ся князь Володимер в десятое лето по убиении брата своего Ярополка». Перед нами скорее всего церковная запись о кончине киевского князя Ярополка Святославича; догадки об этом, высказанные, правда, мимоходом, уже звучали в историографии (Грушевський, 1, с. 572; Пархоменко, 1913, с. 163-164; Т. Б., 1928, с. 86). Подозреваем, что память о дне смерти Ярополка сохранилась благодаря тому же источнику, который донес до нас и день смерти Ольги — синодику одного из древних киевских храмов (считаем излишним гадать, какого именно), откуда эти сведения затем были заимствованы в помянник Десятинной церкви как придворного храма киевских князей: об Ольге — при перенесении ее останков в Десятинную церковь, о Ярополке — при его погребении здесь же в 1044 г. Подчеркиваем существенное отличие нашей гипотезы от гипотезы А. А. Шахматова, который, развивая идею А. А. Куника, видел один из источников «Начального свода» также в помяннике, но помяннике сугубо княжеском; последний был составлен, по мнению ученого, на основании надписей на княжеских захоронениях в Десятинной церкви и включал, например, многие лапидарные сообщения «Повести временных лет» под последними годами Владимирова княжения: о преставлении Малфреди, Рогнеды, Всеслава и т. п. (Шахматов, 1908в, с. 162-164). Мы же ведем речь о помяннике церковном, которому было свойственно фиксировать в первую очередь месяц и день события.

Признавая такое происхождение даты 11 июня 978 г., мы признаём тем самым также, что Петр Дамиани прав и крещение Ярополка все же успело состояться. Чем же тогда объяснить странную процедуру крещения праха этого князя при Ярославе? Поиски ответа возвращают нас к событиям последних лет княжения Ярополка Святославича.

Выше мы, исходя из анализа текстов о миссионерской деятельности Бруно-Бонифация, предположили, что немецкие миссионеры, которых эти тексты ошибочно отождествляют с Бруно-Бонифацием и которым приписывают крещение Ярополка, отбыли из Руси до гибели последнего — ведь им ничего не было известно о действительном финале конфликта между братьями, а сюжетная концовка у Петра Дамиани имеет позднейшее происхождение, так как основана, вероятно, на мотивах древнейшей агиографической традиции о крещении князя Владимира. Думаем, что эти миссионеры входили в посольство Оттона II к Ярополку, которое вело переговоры о военном союзе и возможном браке юного киевского князя с дочерью графа Куно «из Энингена», родственницей императора. Ярополк согласился и на союз, и на брак, приняв как следствие крещение от миссионеров, сопровождавших посольство. Чтобы понять характер этого акта, необходимо сказать несколько слов о процедуре крещения в западной церкви того времени.

После того как в ходе литургической реформы при Каролингах в IX в. франкская церковь усвоила римский обряд крещения, этот последний оказался разделен на два этапа, каждый из которых сопровождался елеопомазанием — собственно крещение (chrisma primum) и второе помазание, или конфирмацию (chrisma secundum, confirmatio). Между ними часто проходило немало времени, потому что право конфирмации усвоялось исключительно епископу (см., например: Angenendt, 1984, s. 75-90; idem, 1985, s. 275-321; Heinz, 1989, s. 67-88). Первое помазание не было связано с наречением нового христианского имени, которое давалось только при конфирмации, как о том можно судить на примере крещения уже известного нам Войтеха, будущего пражского епископа Адальберта, сына чешского князя Славника. Обстоятельства крещения Войтеха достоверно известны благодаря современным и хорошо осведомленным источникам — Титмару Мерзебургскому и Бруно Кверфуртскому, согласно которым первое крещение было совершено миссийным епископом Руси Адальбертом, когда тот по пути на Русь в 961 г. проезжал через княжество Славника, а второе, т. е. конфирмация — тем же Адальбертом, но уже ставшим магдебургским архиепископом, при вступлении Войтеха в школу при магдебургском кафедральном соборе несколько позднее 968 г. При первом крещении мальчик сохранил языческое имя «Войтех», а при конфирмации получил новое имя «Адальберт» в честь крестившего его архиепископа Адальберта (Thietm. IV, 28, р. 165; Vita Adalb. II, cap. 4, p. 5). Иногда новое имя давалось в честь крестного отца.

Таким образом, если Ярополк, как мы предполагаем, крестился от немецких миссионеров (по реконструируемой нами хронологии, вероятнее всего, в 975 г.), то это его крещение было, надо полагать, первым помазанием — тем, что в рассказах о крещениях скандинавских конунгов именуется primsigning (от латинского prima signatio: Sandholm, 1965). Нельзя ли тогда именно в «незавершенности»