Александр III - Коллектив авторов

царь мог узнавать о нуждах его подданных через людей, знакомых с местными делами, и чтобы об этих нуждах царь узнавал не по единоличным докладам министров, не через чиновников, а через свободное обсуждение выборных от народа людей.

Царь мог согласиться с мнением большинства или меньшинства, как это уже практиковалось при утверждении мнений Государственного совета; эти мнения представлялись государю всесторонне освещенные, и таким образом мог государь сознательно, со спокойной совестью принять решение, выслушать мнение представителей народа, без участия «средостения».

Работа по этому вопросу должна была производиться без огласки; даже от императора-отца цесаревичу приходилось вести это дело скрытно.

Конечно, император Александр II сознавал, что вопросы высшего управления должны быть поставлены иначе, но нелегко ему было изменить давно установленный порядок.

В обществе также сознавали, что нужно изменить порядок направления государственных дел, но большинство видело весь вред только в отсутствии конституции в западноевропейском духе; в таком направлении шла пропаганда – революционные силы открыто требовали конституции.

Между тем ясно было, что Россия не подготовлена к такой реформе, но это мало кто понимал, а распространенное мнение состояло в том, что так как конституция есть в Европе, то следует завести ее и у нас, что самодержавие отжило свой век и тому подобное. Такие взгляды проповедовали не только революционеры, но о них открыто говорили в земских собраниях, о них писали в адресах царю.

Александр II все это знал и яснее понимал дело, чем многие его подданные. Если он не решался дать конституцию, «увенчать здание» 2, как говорили тогда, то не из опасения умалить свою власть.

Однажды государь принял в Ильинском, под Москвой, в имении его супруги императрицы Марии Александровны, предводителя местного дворянства Голохвастова 3 и в продолжительной, спокойной беседе с ним изложил свое мнение о даровании конституции России: «Если бы я был убежден, что это принесет пользу России, то я бы это сделал, ибо желаю России только добра. Но этого убеждения у меня нет, и я не могу действовать против моей совести».

Император Александр II сознавал, что необходимо устроить так, чтобы голос народа доходил до царя не через посредство бюрократии, и решил образовать при Государственном совете особое присутствие из сведущих лиц и земских деятелей; заключения этого присутствия представлялись [бы] в Государственный совет, и с его мнением восходили [бы] к монарху.

Это положение император Александр II подписал утром 1 марта 1881 г., а в тот же день в 3 ч<аса> 30 м<инут> дня его не стало.

Для разработки этого положения государь привлек цесаревича Александра Александровича и вел<икого> кн<язя> Константина Николаевича, и после подписи государя были подписи и этих двух великих князей.

Страшное событие 1 марта не поколебало императора Александра III в его мнении, что голос народа должен доходить до царя. Незадолго до 1 марта 1881 г. император Александр II поручил графу М. Т. Лорис-Меликову выработать проект ряда преобразований по внутреннему управлению России. Предполагалось упразднить III Отделение Собственной его величества канцелярии, ограничить административный и цензурный произвол, расширить круг действий земского и городского самоуправлений и создать при Государственном совете присутствие из земских деятелей и сведущих людей, частью по избранию, частью по назначению правительства. Заключения этого присутствия предполагалось направлять в Государственный совет. Таким образом, работа этого присутствия имела бы только совещательный характер. Конечно, призыв выборных для суждения о государственных делах явился бы началом народного представительства в государственном управлении, но не имел ничего общего с конституцией. Затем предполагалось установить согласованность действий министров, что не было новостью, ибо для сего был Совет министров, но министры не любили собираться в Совет, а предпочитали единоличную деятельность.

Проект призыва выборных был одобрен и подписан государем 17 февраля 1881 г., причем государь повелел Лорис-Меликову изготовить оповещение во всеобщее сведение о принятом решении в виде «правительственного сообщения», что делалось нередко.

Проект этого правительственного сообщения был утвержден государем утром 1 марта 1881 г., перед отъездом на развод.

Слухи об этих мерах проникли в широкие круги общества и вызвали у одних успокоение и надежды на лучшее будущее, в других неудовольствие, а в третьих решительное сопротивление; эти третьи – темные силы – сознавали, что Великий Государь ведет Россию к величью, но им не нужна была Великая Россия, им нужны были великие потрясения.

Как это случается в политической жизни, и в этом случае крайние левые сошлись с крайними правыми, которые, конечно, не стремились к великим потрясениям, но своей близорукой, ретроградной работой помогали левым в их преступных намерениях против государя и России.

В этом случае крайние правые делали все возможное, чтобы обратить всю Россию в «стоячее болото», совершенно упуская из виду мудрую пословицу: «Было бы болото, а черти найдутся», – а разве черти могли сделать что-либо полезное России; напротив, они расчистили пути, сравняли горы, засыпали долы и облегчили прибытие в Россию сатаны, и он ныне воцарился на Руси.

Слухи о готовящихся преобразованиях не только не остановили действий революционной партии, но побудили к скорейшему исполнению злодейского покушения на жизнь государя, чтобы помешать ожидавшемуся успокоению. В спокойной России их работа становилась много труднее, им нужно было торопиться, и революционные заграничные комитеты побуждали русских террористов продолжать их работу в надежде вызвать в России революцию.

Новому государю, императору Александру III, надо было решить вопрос, как поступить с проектом призыва выборных, подписанным его покойным отцом перед самой его кончиной.

Для решения этого дела государь назначил на 8 марта заседание Государственного совета4 под своим председательством.

На этом заседании «за» высказались: великий князь Константин Николаевич, Сольский, Абаза, граф Валуев, Милютин и некоторые другие. Граф Д. А. Милютин горячо поддерживал необходимость обнародования последней воли покойного императора. Он смелым, искренним, правдивым словом очертил политический момент, переживавшийся тогда Россией. «Представляемая вашему императорскому величеству мера, по моему мнению, совершенно необходима именно теперь. В начале каждого царствования новый монарх для пользы дела должен заявить народу свои намерения и виды относительно будущего. По части внешней политики взгляд вашего величества нашел себе прекрасное выражение в циркулярной депеше министра иностранных дел: как видно из известий, приходящих из разных концов Европы, депеша эта повсюду произвела наилучшее впечатление. Но она касается собственно международных наших отношений; из нее не видно, какой внутренней политики будет держаться император Александр III. Между тем вопрос этот естественно озабочивает всю Россию. Безотлагательное его решение представляется мне в высшей степени необходимым. Покойный государь по вступлении на престол предпринял целый ряд великих дел. Начатые им преобразования должны были обновить весь строй нашего отечества. К несчастью, выстрел Каракозова остановил исполнение многих благих предначертаний великодушного монарха. Кроме святого дела