Александр III - Коллектив авторов

В делах комиссии прошений вскрывается вся внутренняя жизнь России, с ее правдами и чаще с ее неправдами, и знание этих условий было драгоценно для негласного помощника монарха, страстно желавшего знать правду. Государь мучительно страдал от сознания, что правды нет на Руси. Однажды, как мне говорил О. Б. Рихтер, государь просил его откровенно сказать о внутреннем положении России.

«Я чувствую, – говорил он, – что дела в России идут не так, как следует; я знаю, что вы мне скажете правду; скажите, в чем дело?» – «Государь, – ответил Рихтер, – вы правы; дело в том, что у нас есть страшное зло – отсутствие законности». – «Но я всегда стою за соблюдение законов и никогда их не нарушаю». – «Я говорю не о вас, а об нашей администрации, которая слишком часто злоупотребляет властью, не считаясь с законами». – «Но как же вы себе представляете положение России?» На это Рихтер ответил: «Я много думал об этом и представляю себе теперешнюю Россию в виде колоссального котла, в котором происходит брожение; кругом котла ходят люди с молотками, и когда в стенах котла образуется малейшее отверстие, они тотчас его заклепывают, но когда-нибудь газы вырвут такой кусок, что заклепать его будет невозможно, и мы все задохнемся…» Государь застонал от страдания… Да, котлу необходим был предохранительный клапан.

П. А. Черевин был человек острого ума, имевший опыт в административных делах; недаром М. Н. Муравьев пригласил его, молодого полковника, на должность начальника канцелярии Виленского генерал-губернатора, когда Муравьев был назначен для усмирения Литвы 5. Черевин в известной степени злоупотреблял спиртными напитками, но это, безусловно, не мешало ему работать как следует.

Вот характеристика этого триумвирата, и, как видно, отличительной чертой этих трех лиц была полная порядочность, что так важно вообще и особенно в том деле, к которому пригласил их государь. Работа началась. Государь передавал им те доклады и отчеты, по которым он желал иметь их мнения, но вскоре выяснилось, что «шила в мешке не утаишь». Каким-то образом узнали про этот негласный комитет, и пошли сплетни, именно в том духе, какой нетрудно было предвидеть. Кроме того, члены комитета убедились, что они далеко не всегда в состоянии разбираться в многочисленных сложных делах, которые они должны были обсуждать, и, как честные люди, они доложили об этом государю. Александр III был чрезвычайно взволнован. «И вы меня покидаете», – упрекнул он их, но иначе поступить они не могли.

Вот тут-то и сказалось снова отсутствие того совещания, которое утвердил император Александр II 1 марта 1881 г. и которое было похоронено усилиями Победоносцева.

Здоровье государя все ухудшалось: сначала медицинский надзор и врачебная помощь были не совсем удовлетворительны; дело в том, что врачом при государе состоял лейб-медик Густав Иванович Гирш, очень хороший человек, но врач старого закала и едва ли такой, какой должен быть при государе. Но когда говорили государю, что ему необходимо иметь при себе более искусного врача, то он отвечал, что Г. И. вполне на месте, «когда я захвораю, он пригласит, кого следует». Государь был богатырского сложения и так силен, что сгибал пальцами серебряный рубль, и он считал лишней медицинскую помощь.

По установленному порядку ежедневно производился анализ мочи и прочих выделений, но государь относился к этому пренебрежительно, и мне говорил Г. И. Гирш, что государь бросал в ночную вазу окурки папирос, что, конечно, нисколько не мешало производить анализы, а только несколько усложняло это дело.

Когда анализы показали неправильное действие почек, Гирш принял все необходимые меры; были приглашены врачи-специалисты и выписан из Берлина профессор Лейден; он нашел, что главная причина недомогания государя – отсутствие движения и чистого воздуха, что сидячая жизнь привела к образованию засорений в организме; Лейден говорил, что, как и всех людей, государя можно сравнить с печкой, в которую кладут топливо, но если не выгребать золу, то внутренность печки засоряется, а могучий организм Александра III нуждался в особенно тщательной чистке. Врачи пришли к заключению, что государю необходимо пробыть известный срок времени в Египте или, по крайней мере, на о. Корфу. На это государь ответил, что если ему суждено умереть, «то русский царь должен умереть в России».<…>

3

В последние годы жизни в характере императора Александра III произошла значительная перемена: твердая воля ослабела, он постепенно стал медлительным, подозрительным, даже робким. При полном сознании, что государственные дела идут не так, как следует, уже не было достаточной твердости вести их так, как он сам считал необходимым.

Следующий случай определенно указывает, как к концу царствования изменился характер государя. С половины сентября 1893 г. до половины сентября следующего года я, как офицер Генерального штаба, командовал 2-м батальоном в моем родном Преображенском полку. В феврале я, как командующий батальоном, был назначен дежурным по караулам первого отделения и должен был находиться целые сутки при карауле, стоявшем в Аничковом дворце, отлучаясь только для проверки караулов этого отделения. В тот же день дежурным флигель-адъютантом при государе был командовавший нашим полком великий князь Константин Константинович.

После завтрака у государя великий князь посетил караул, проверил несение службы и затем зашел в комнату дежурного по караулам, где с глазу на глаз со мною рассказал мне следующее.

Во время завтрака легко было заметить, что государь чем-то расстроен. Встав из-за стола, он пригласил великого князя к себе в кабинет и сообщил ему, что утром в тот же день он пережил тяжелые испытания.

В этот день морской министр адмирал Николай Матвеевич Чихачёв доложил ему дело о гибели броненосца береговой обороны «Русалки». Этот броненосец осенью 1893 г., идя из Ревеля в Гельсингфорс, затонул во время бури в Финском заливе, причем погибла вся команда. Следствие не выяснило истинных причин гибели «Русалки», но во флоте и в обществе эту гибель приписывали дурному состоянию корпуса судна. <…> Предполагали, что от сильной качки корпус судна дал сильную течь, и судно пошло ко дну.

Государь, так сильно любивший морское дело, много сделавший для усиления нашего флота, воскресивший, так сказать, Черноморский флот, принял гибель «Русалки» близко сердцу, следил за ходом следствия и настаивал, чтобы место гибели было тщательно протралено, чтобы корпус броненосца был найден и осмотрен водолазами. Специалисты считали, что все это было возможно, а после тщательного осмотра судна можно было бы судить, действительно ли морское начальство пустило его в плавание без должного ремонта.

И вот государь с большим волнением