Безликий - Е. Юань

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха.

Он зашелся в диком, безумном, сдавленном хохоте, и натянутая на его лицо маска «Клоуна» казалась в этот миг воплощением абсолютного, безграничного счастья.

Гротескно вздернутые уголки нарисованных губ, ярко-красный нос и мертвенно-белый фон — всё это источало невероятное веселье.

— Ха-ха, ха-ха… ха-ха-ха… — юноша хохотал до рези в легких, задыхаясь, и его смех звучал куда надрывнее и горше любых рыданий.

Спустя несколько секунд он наконец-то сумел взять себя в руки. Медленно выпрямившись, парень лукаво подмигнул левым глазом самому глухому, чернильному мраку канализации. Слегка приподняв уголки губ, он беззвучно прошептал:

«Капитан…»

«Посмотрите, мы в очередной раз спасли Лоэн…»

Кристально чистые, горячие капли одна за другой беззвучно скатились по щекам, разбиваясь о его воротник.

И в это самое мгновение Клейн физически ощутил: эликсир «Клоуна» внутри него усвоился без остатка.

Глава 288

Исполненное глубокого символизма место преступления

В лишенной даже крохотного лучика света канализации Клейн отер шею и вновь устремил взор на расколотый череп Ланевуса и его обезглавленный труп, а затем — на две карты Таро, намертво вонзившиеся прямо в глаза убитого.

Изначально юноша намеревался собрать все свои импровизированные «метательные ножи» до единого, чтобы подчистую замести следы, однако внезапно столкнулся с весьма насущной и серьезной проблемой.

Он был напрочь лишен ночного зрения.

Вся эта бешеная гонка по кромешному мраку сточных туннелей и ожесточенная схватка с аферистом увенчались успехом исключительно благодаря его духовному зрению!

Он безошибочно фиксировал цвета ауры Ланевуса и духовное свечение прочих обитателей подземелья, едва уловимо нащупывая те крохи пространства, что они «подсвечивали», и лишь так прокладывал себе путь.

Увы, та колода Таро, что сейчас находилась в его арсенале, разительно отличалась от выданной в свое время Ночными Ястребами. На ней не было ни серебряных нитей, напоенных духовностью, ни каких-либо иных особенностей — самый что ни на есть заурядный, грошовый картон.

В подобной кромешной тьме Клейн с горем пополам мог различать очертания предметов в микроскопическом радиусе вокруг себя, полагаясь на свечение собственной ауры. Но вот высмотреть с расстояния разбросанные по всему туннелю, вонзившиеся в стены и пол картонки было задачей невыполнимой — как-никак, их бойня не ограничилась каким-то одним тесным пятачком, а растянулась на изрядную дистанцию.

Разумеется, сыщик ни на йоту не сомневался: будь у него в запасе хотя бы четверть часа, собрать все раскиданные карты не составило бы особого труда. Загвоздка крылась в ином — идущие по следу Ланевуса Ночные Ястребы и армейские ищейки с дирижаблей могли нагрянуть сюда буквально с минуты на минуту!

«Рисковать сейчас — чистой воды самоубийство… Всю дорогу я орудовал в перчатках… Да и колоду эту прикупил еще до приезда в Баклунд, самая ходовая модель по всей стране… Я ей толком и не пользовался… А даже если и таскал с собой, то обычно она валялась в одном кармане с медным свистком мистера Азика… При всем желании, какими бы ухищрениями они ни воспользовались, выйти по этим картонкам на меня будет архисложно. В худшем случае лишь восстановят картину боя. Но лицо-то у меня скрыто под маской, а рост изменен специальными стельками…» — вихрь мыслей пронесся в голове Клейна, и решение созрело молниеносно.

Развернувшись к обезглавленной туше Ланевуса, он опустился на корточки и, орудуя затянутой в черную перчатку правой рукой, сноровисто принялся обшаривать карманы мертвеца.

Прибегать к спиритизму Клейн даже не помышлял. Во-первых, недавнее чудовищное ощущение сошествия злого бога намертво врезалось в память, напрочь отбивая охоту бездумно ковыряться в душе Ланевуса без спасительной страховки чертогов над серой мглой. А во-вторых, с висящими на хвосте инквизиторами и вояками у него банально не оставалось времени, чтобы обустроить алтарь, провести ритуал призыва самого себя с ответным откликом и уже оттуда вытягивать тайны мертвеца.

«Из двух зол всегда выбирают меньшее…» — беззвучно резюмировал Клейн, отдергивая руку от остывающего тела.

Этот обезумевший аферист спасался бегством в такой дикой спешке, что не прихватил с собой ни гроша наличных, ни горстки ингредиентов, ни единого амулета. На теле обнаружился лишь спрятанный у самого сердца крошечный, размером с глазное яблоко значок, от которого исходило слабое, едва уловимое духовное свечение.

Угроза того, что по этой вещице его смогут выследить, Клейна совершенно не заботила — он всё равно намеревался зашвырнуть ее в таинственное измерение над серой мглой для детального, безопасного изучения. Поднявшись на ноги, сыщик небрежным жестом сунул значок в карман.

Окинув труп долгим взглядом и не став дожидаться, пока выделится Потусторонняя характеристика, он извлек из-за пазухи зажатую в левой перчатке оставшуюся колоду Таро.

Вытянув руку вперед, он занес ладонь с картами ровно над бездыханными останками Ланевуса.

В следующее мгновение пальцы Клейна разжались. Картонные прямоугольники пестрым водопадом хлынули вниз, усеяв изуродованную тушу, словно опавшая осенняя листва. Одни легли рубашкой вниз, явив свету причудливые рисунки и цифры, другие же смотрели вверх темно-красными, испещренными неясным узором спинками.

Завершив эту инсценировку, юноша выудил из кармана медный свисток Азика. Несколько раз легонько подбросив артефакт в руке, он круто развернулся и, не оглядываясь, устремился в самые недра зловонного лабиринта.

Не прошло и пары минут, как из мрака вынырнула вереница силуэтов. Часть прибывших была облачена в плотные черные плащи, тогда как остальные щеголяли в безупречно скроенных, стильных костюмах армейского образца.

Возглавлял отряд не кто иной, как Крестей Сесима, сжимающий в руке безупречно-белый священный костяной клинок. Его красные перчатки густо покрывал слой пыли, а на суровом, высеченном словно из камня лице читалась нескрываемая свинцовая усталость и истощение.

Отрезав путь в паре метров от останков, оперативники, полагаясь на свое ночное зрение, наконец-то разглядели распластавшийся труп Ланевуса и отброшенную к стене голову.

В пустые глазницы черепа намертво вонзились две карты Таро: «Император» и «Колесо Фортуны».

Обезглавленное тело покоилось под целым ворохом рассыпанных карт. С картона взирали «Победоносная Колесница», «Отшельник в мантии с фонарем» и «Смерть в доспехах на белом коне», вперемешку с россыпью номерных арканов масти Чаш и Жезлов.

А вокруг, устилая пол и въевшись в кирпичную кладку, пестрели «Дьявол», «Солнце», «Правосудие» и множество других символов.

Вся эта гротескная картина до боли напоминала алтарь для некоего жуткого, извращенного ритуала, где Ланевусу отводилась незавидная роль обреченной жертвы.

Крестей Сесима беззвучно втянул спертый воздух канализации, а его брови сурово сошлись на переносице. Стоящие у него за спиной Потусторонние, подавленные этой леденящей душу, мистической постановкой во мраке подземелья, застыли в полнейшем ступоре.

…………