Безликий - Е. Юань

class="p">Оставив кровавую развязку далеко позади, Клейн без труда отыскал ближайший выход на поверхность. Сорвав с лица клоунскую маску, он скользнул в густые тени газовых фонарей и быстрым, уверенным шагом направился в сторону Восточного района.

Стоит отметить, что он предусмотрительно вычистил подошвы ботинок еще до того, как выбраться наружу.

Лишь благополучно миновав границу Восточного района и добравшись до улицы Черной Пальмы, юноша позволил себе выдохнуть. Оказавшись в своей тайной съемной каморке, он сноровисто провел ритуал призыва самого себя с ответным откликом.

Обернувшись призрачным эфирным духом, Клейн перетащил всю перепачканную одежду, остатки амулетов, целебных трав и эфирных экстрактов, а заодно и ту самую добычу с тела Ланевуса прямиком в чертоги над серой мглой. Там он пустил в ход пламя духовности, безжалостно выжигая дотла все потенциальные улики.

«Фух…» — с шумом выдохнув, сыщик наконец-то выкроил минутку, чтобы как следует рассмотреть трофей, снятый с мертвого афериста.

Крошечный, не больше глазного яблока значок на аверсе был испещрен причудливыми символами, олицетворяющими судьбу и сокрытые тайны. А на реверсе по кругу вилась тончайшая, едва различимая вязь рун на древнем гермесе:

«Владеющему сим даруется право вступления».

«И что бы это значило? Неужто Ланевус затесался в ряды еще какой-то тайной ложи?» — массируя ноющий лоб, подумал Клейн. Ввиду чудовищного физического и морального истощения, да и сама обстановка явно не располагала к глубоким изысканиям, он благоразумно отложил разгадку в долгий ящик, решив вернуться к значку после грядущего собрания Клуба Таро.

Стремительно покинув таинственное измерение над серым туманом, парень переоделся в свежий костюм, окончательно сбросив с себя остатки маскировки.

Впрочем, мчаться посреди ночи обратно на улица Минск он не собирался. Куда разумнее было завалиться спать и дождаться утра: шататься по безлюдным улицам в предрассветные часы — верный способ нарваться на патрульных, тем более после такой-то грандиозной заварушки в городе.

Откинувшись на подушки, Клейн устремил взор за окно, где в сгущающемся мраке медленно таял багрянец луны. Его истерзанная душа мало-помалу обретала долгожданный покой.

Свершив этот первый, но столь важный шаг своей вендетты, он физически ощутил, как с плеч рухнула свинцовая, удушающая глыба. Гнетущее напряжение последних недель рассеялось без следа, а разум наполнился небывалой, звенящей ясностью.

«Инс Зангвилл и тот проклятый запечатанный артефакт „0–08“ — птицы совершенно иного полета. Пропасть между нами колоссальна, мне пока до них как до луны пешком. Чтобы хотя бы попытаться вклиниться в их игры, требуется стать Потусторонним высших эшелонов, возвыситься до уровня „полубога-получеловека“… До тех пор, пока не прорвусь на 4-ю Последовательность, буду прикидываться ветошью, словно их вообще не существует в природе…»

«Что ж, значит, на обозримое будущее мой план прост и прагматичен — безостановочно наращивать собственную мощь. Эликсир „Клоуна“ переварен без остатка. Как только раздобуду нужные Потусторонние материалы, тут же шагну на ступень „Фокусника“».

«А там уже рукой подать до „Безликого“ и „Марионеточника“… Ну и, разумеется, до той самой, пока безымянной для меня 4-й Последовательности».

«А в свободное от мистики время буду обычным, заурядным частным сыщиком».

Пребывая в состоянии абсолютного штиля, Клейн лениво перебирал в уме планы на грядущие дни. Из его мыслей напрочь исчезли былая суета и изматывающее отчаяние.

Вскоре на его губах заиграла легкая, искренняя улыбка, и он беззвучно, одними губами прошептал:

«Капитан, Бенсон, Мелисса… Уверен, вам бы такой я пришелся куда больше по душе…»

…………

Едва первые лучи утренней зари тронули горизонт, как у дверей общежития Профсоюза докеров выросла целая делегация. Люди в медицинских колпаках и белоснежных масках всем своим видом походили на квалифицированных докторов.

Возглавляющий процессию седовласый старец, чей облик буквально источал солидный врачебный опыт, обратился к заспанной, ошарашенной толпе работяг:

— Довожу до вашего сведения, что в этих стенах выявлен очаг крайне опасной инфекции. Один из постояльцев, некий Кевин, уже стал жертвой этой хвори и скоропостижно скончался.

— Наша организация берет на себя все расходы по бесплатному лечению. Против этой заразы уже разработано эффективное противоядие. Примете его без промедления — и вашей жизни ничто не будет угрожать.

«Кевин?» — по толпе постояльцев прокатился недоуменный гул. Мужики принялись растерянно озираться, отчаянно выискивая в своих рядах того самого товарища, но их попытки не увенчались успехом.

Именно под этим вымышленным именем здесь скрывался Ланевус.

Убедившись, что процессию «благотворителей в белых халатах» сопровождают до боли знакомые патрульные копы, работяги отбросили последние сомнения. Снедаемые липким страхом, они послушно выстроились в очередь за спасительной панацеей.

Первым к раздаче шагнул бородатый, крепко сбитый мужчина средних лет. Трясясь как осиновый лист, он засыпал медиков градом вопросов, до смерти боясь, что одного жалкого пузырька не хватит, чтобы побороть столь жуткую заразу.

Лишь когда на лицах врачей проступило явное, нескрываемое раздражение, он скрепя сердце запрокинул голову и залпом осушил флакончик с лазурной жидкостью.

Тотчас же чьи-то крепкие руки подхватили его под локти и отволокли в сторону, заставив наклониться и прижаться ртом к зияющему отверстию.

Бле-е! Бле-е! Бле-е!

Желудок работяги скрутило мгновенным, чудовищным спазмом. Согнувшись пополам, он в жесточайшем приступе рвоты исторгнул из себя склизкий, смердящий кислотой и кровью комок.

Бедолага попытался было приподняться и скосить глаза, чтобы разглядеть, какая дрянь вышла из его нутра, но двое дюжих медбратов тут же бесцеремонно оттащили его прочь.

То самое отверстие, едва превышающее размером раскрытый рот, зияло в крышке массивного, выкрашенного в глухой черный цвет железного чана. Недра бочки терялись в кромешном мраке, куда не проникал ни единый лучик света.

А там, на самом дне, в луже мерзкой желто-зеленой жижи мирно покоился крошечный, сочащийся кровью кусок плоти. И весь он был сплошь покрыт густой порослью отвратительных, жестких черных волосков!

Бле-е! Бле-е! Бле-е!

Один за другим постояльцы глотали лекарство и, содрогаясь в агонии, изливали содержимое своих желудков в расставленные железные бочки.

…………

Район Императрицы. Роскошная резиденция графа Холла.

— С чего это вы вдруг решили нанести визит в столь ранний час? — поинтересовалась Одри, бросив взгляд сперва на утреннее небо за окном, а затем на сидящего перед ней виконта Глейнта.

Глейнт воровато огляделся по сторонам и, не обнаружив никого, кроме мирно сидящей поодаль крупной золотистой ретриверши, заговорщицки понизил голос:

— Признаться честно, я направлялся на ипподром, но по пути пересекся с Консом. И он поведал мне одну донельзя любопытную историю… Просто потрясающую! Подумав, что всё равно буду проезжать мимо, я решил непременно заглянуть и поделиться с вами.

— И что же это за история? — с искренним