Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков

Кляйн поставил фонарь на полку и поискал, куда бы сесть. Опустился на нары, брезгливо отодвинув одеяло.

- Ди тойшунг – значит, обман. Нет никакой шёнбрун, каталиец. Ты вырыл простой колодец. Ландау очень зол. Будь радостный, что ты еще жив.

- Как — простой?.. - Рэд передвинулся так, чтобы смотреть прямо в глаза Кляйну. - Как же так — простой? Этот шёнбрун меня вылечил!

Сочувствие считается позорным качеством для когтя кайзера. Юнкера в училище проходят целый ряд тренировок, направленных на избавление от него. Видимо, Кляйн не полностью овладел наукой: в душе шевельнулось нечто, похожее на жалость.

- Скажи: ты когда-нибудь в жизни видел шёнбрун?

- Сидел в тюрьме с парнем, которого проклял плохой Колодец. С утра до вечера слушал сказки, пока не дал ему по зубам.

- Слушал — не то. Ты видел?

Рэд мотнул головой. Кляйн вынул флягу со шнапсом:

- Хочешь?

- Не заговаривай зубы! Что не так с моим шёнбруном?!

- На дне любого шёнбруна есть клубится туман. Это бывает тоже в простой колодец. Но в шёнбруне под этим туман видно другой мир. Если внимательно смотришь, то видишь странное место и чудовищ.

- Что?.. Но в моем колодце была чистая вода!

- Вот именно.

Рэд потряс головой, чтобы отбросить патлы с глаз. Насколько позволяла веревка, подался к Кляйну, вперил в него свирепый взгляд.

- Что за крабью чушь ты городишь?! Вода была чистой, но шёнбрун же исцелил меня!

Больше всего прочего узника терзало непонимание. Да, сочувствие к слабому – позор для когтя кайзера. Однако вне этой землянки на тысячу верст вокруг нет никого, способного понять их разговор. Кайзер никогда не узнает о том, что здесь произойдет.

- Слушай меня, каталиец. Рассказ будет долгий.

В глубине великой Дангарской империи, скрытый от посторонних глаз густым лесом, находится поселок Дунквальд. Его населяют сотни камней, принадлежащих гильдии рыбаков. Месяц за месяцем и год за годом эти камни занимаются лишь одним делом: роют колодцы. Пробуют разные методы, способы, условия: некоторые легки, другие мучительны, третьи смертельно опасны. Подмастерья рыбаков следят за этим и вносят каждую попытку в книги учета. Когда на дне колодца появляется вода, фишмайстер глядит в нее и подводит итог – а затем колодец зарывают. Путем бесконечных проб и ошибок гильдия рыбаков ищет способ сделать то, что прежде удавалось лишь Сеятелю: создать шёнбрун.

Каждая из тысяч попыток, предпринятых до сих пор, окончилась неудачей.

Полвека назад, когда Дунквальд был основан, к нему относились всерьез. Лучшие мастера гильдии приезжали сюда, чтобы проверить научные теории о шёнбрунах. А кайзер присылал своих лучших агентов следить за экспериментами. Гильдия фишмайстеров владела мистической наукой рыбалки – уже это одно делало ее опасно могучей. Если гильдия, к тому же, научится создавать шёнбруны – ее влияние взлетит до небес! Разумеется, кайзер должен сразу узнать о таком событии.

Миновало полвека. Ни один колодец, вырытый в нечеловеческих условиях, не стал волшебным. И рыбаки, и когти кайзера почти разуверились в успехе. Как одни, так и другие больше не рвались в Дунквальд. Дежурили в этой забытой богом дыре уже не лучшие, а самые невезучие и низкородные. И вот худой жребий – отслужить в Дунквальде десять бесконечных лет – выпал двум молодым мужчинам. Фишмайстеру Фритьофу не посчастливилось иметь в жилах долю чинхарской крови. А коготь кайзера Вольф был орлом всего лишь во втором поколении: еще его дед ходил в зайцах. На них и пал выбор, когда решалось, кому из золотой столицы ехать в морозную глушь.

Вольф служил кайзеру и должен был, по идее, следить за Фритьофом. А Фритьоф, верный слуга гильдии, должен был стараться скрыть от Вольфа секреты. Но вышло так, что ехали они в одном и том же вагоне. За недели пути они стали товарищами и решили помочь друг другу выбраться из Дунквальда, как только выпадет шанс.

Вольф избрал скромный путь: взяв с собой несколько словарей и ворох иностранных газет, принялся изучать каталийский язык. Коготь рассудил так: Каталия и верою, и нравом чужда Дангару. Рано или поздно кайзер задумает войну, и его величеству понадобятся офицеры, знающие каталийский. Тогда Вольф напомнит о себе – и взлетит по службе.

Фритьоф был куда более амбициозен: он решил попытаться создать шёнбрун. Да, никому еще не удавалось. И что? Все случается впервые!

Молодой фишмайстер придумал план: нужен камень, рожденный очень далеко от Дангара. Любой дангарец знает: никому не удавалось вырыть шёнбрун. Это знание убивает веру в себя. Все дангарские камни копают без надежды на успех, просто от страха смерти. Очевидно, что Сеятелю противны трусы, лишенные веры.

Но иностранцу неизвестно, что вырыть шёнбрун невозможно! Откуда ему знать - ни в одной земле, кроме Дангара, нет гильдии рыбаков! Нужно найти храброго иностранца, вдохновить и убедить его, зажечь в нем искру – вот тогда он будет копать с верою, а не со страхом.

Как говорится, на ловца и зверь бежит: в очередной закупке рабов попался каталиец. Он не владел дангарским, ничего не знал об имперских порядках, и – о, удача! - страдал саркомой легких! Смерти каталиец не боялся, ведь уже был обречен. О ничтожности шансов он не знал: его нарочно поселили на окраине, чтобы не видел безнадежный труд других рабов. Фишмайстер Фритьоф вложил душу в беседу с каталийцем, дал самый мягкий цуштанд из возможных – словом, все свои надежды вверил заморскому бандиту.

Каталийцам неведома честь. Дворянское сословие у них доживает свой век, а в почете – фабриканты, сутяги и пираты. Наивно было со стороны Фритьофа – полагаться на этого прохвоста. Как ни странно, доверие оправдалось: каталиец сдержал слово, быстро и ловко вырыл колодец, а лишь потом сбежал. Но какова же была досада Фритьофа, и как смеялся над приятелем Вольф!

- Ошибка перевода! О, Сеятель – знатный шутник! Гениальный план разбился о чужую глупость!

Каталиец не понял, что такое шёнбрун. Он верил, что роет простой колодец – его и вырыл...

Ужасная неудача, сокрушительное поражение. Якка вернул каталийца живым, но попытку уже было не повторить: времени не хватало, Рэд умирал. Вдобавок, гильдия поставила главным обер-фишмайстера – надменного барона фон Ландау. Если каталиец не помрет и все же выроет шёнбрун – слава достанется барону, а не молодому полукровке. Фритьоф был близок к отчаянью, но не показал этого, и заново вдохновил Рэда. Дал все, чего желала каталийская душа, даже отправил драгоценное письмо. И