Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

окончательно вырвана у врангелевских войск. В сражении 13 октября противник понес большие потери, части Миронова захватили много орудий, бронемашин и другого имущества. Был убит генерал Бабиев – один из наиболее талантливых кавалерийских начальников белой армии.

Ночь прервала сражение, оно возобновилось на следующий день, который и стал днем окончательного разгрома белых на правом берегу Днепра. Миронов оставил нам яркое описание этого решающего сражения.

«День 14 октября, – пишет он, – в жизни 2-й Конной армии должен быть отмечен в истории революционной борьбы красной страницей… Перед развертыванием армии в боевой порядок командарм объехал фронт армии и, обратившись с краткою, дышащею самоуверенностью речью к бойцам, убеждая презреть смерть, приказал развернуть красные знамена.

…Около 10 часов бухнул первый орудийный выстрел, вскоре заговорили винтовки, затрещали пулеметы, редкие выстрелы орудий сменились их ревом. В 12 часов 20 минут 21-я кавалерийская дивизия, перейдя передовыми частями линию железной дороги, достигла северо-западной высоты у с. Марьинское и завязала бой. Противник открыл убийственный артиллерийский и пулеметный огонь. Боевой фронт армии, раскинувшийся больше чем на 10 верст, был как на ладони. Не только всякая боевая единица была видна у себя, но и многое, что творилось у противника, не ускользало от наблюдения…

К 11 часам отдельная кав. бригада Конной армии подошла к Бузулукскому мосту, но под сильным огнем вынуждена была спешиться и начать наступление на с. Грушевка в спешенном строю… Село Грушевка занимается пехотными частями противника с многочисленными пулеметами и артиллерией. Маленькое замешательство на правом фланге… Неуверенность центра… поскакали ординарцы с приказанием об энергичном, упорном наступлении, чтобы не дать возможности противнику не только маневрировать, что он уже начал проделывать, но и сообразить. Назрел момент быстроты, стремительности и решительности. Стоит сплошной ад от гула орудий, трескотни пулеметов и винтовок. Конные массы противника мечутся в нерешительности восточнее с. Марьинское, выскакивают западнее села, неуверенно появляются севернее, чтобы оказать сопротивление наседающей 21-й кавалерийской дивизии. Упорство неприятельской пехоты в с. Грушевка как бы окрыляет конную массу врага, и она пытается перейти в контратаку, на некоторое время производит замешательство на правом фланге армии…

– Товарищ Рожков, – обращается командарм к находившемуся вблизи начдиву 2-й кавалерийской дивизии. – Для усиления левого фланга армии бросьте одну из ваших резервных бригад, но для впечатления и меньшей потери от огня пустите ее лавою, эскадрон за эскадроном на дистанцию 200–300 шагов.

Незабываемая живая картина пробегала на глазах очевидцев. Восемь эскадронов на дистанции 200–300 шагов идут полным галопом туда, где беспощадная смерть косит обильную жатву. Живые цели появляются у противника в каждые 5 минут из-за высоты, за которой они скрывались до сих пор. Казалось, им не будет конца, и противник стремится остановить этот поток красной конницы артогнем, но он не успевал сделать одной очереди беглого огня по цепи, как появлялась новая цель. Отсюда его бешеная стрельба из орудий была нервна и почти безрезультатна… А первые эскадроны все ближе и ближе подбираются к живым защитникам окопов, начинающим терять уверенность под впечатлением переживаемой картины… С последним эскадроном в атаку пошел и начдив т. Рожков… 16-я кав. дивизия еще не подошла, ожидаемая с минуты на минуту. Но вот прямо с запада наконец появляется конница 6-й армии, комбриг которой т. Саблин своевременно был поставлен в известность о предполагавшемся наступлении 2-й Конной 14 октября. Продолжая наблюдение за картиной боя, командарм диктовал донесение штабу Южфронта. Донесение заканчивалось лаконично: “Есть надежда выбросить противника на левый берег Днепра. Бой продолжается”. Бой продолжается по всему фронту, но пока не взято село Грушевка, где засела пехота противника с большим числом пулеметов, нельзя думать, что конница противника оставит село Марьинское. В 17 часов 25 минут спешенные части отдельной кавалерийской бригады 2-й Конной армии и одной бригады 2-й дивизии выбивают противника из села Грушевка… Еще усилие, еще один нажим… Противник бросил Марьинское, потому что взята Грушевка.

Так развернулась одна из боевых страниц русской революции 14 октября в днепровских плавнях, страница, нетерпеливо ожидавшаяся рабоче-крестьянской властью, страница, за которой с одинаковым напряжением следили Харьков, Киев, Москва, Кремль, Ленин»[644].

Противник был сломлен по всему фронту. Остатки белой армии бросились к переправам, спасаясь на левом берегу Днепра. Части 2-й Конной армии и левофланговые части 6-й армии захватили огромные трофеи и несколько тысяч пленных. Как вспоминал позднее Миронов, 2-я Конная армия с 15 октября пополняла свои боевые припасы почти исключительно за счет трофеев.

На правом берегу Днепра был разбит не только корпус Барбовича, но также марковская и корниловская дивизии, конница генерала Бабиева, а также 6-я и 7-я пехотные дивизии белых. Командующий фронтом М. В. Фрунзе писал через несколько дней В. И. Ленину:

«8 октября переправой на правый берег Днепра у Хортицы своих лучших ударных частей Врангель начал выполнение большого стратегического плана, сулившего при удаче полный разгром нашей ударной группы и делавшего его хозяином всего Черноморского побережья. В результате семидневных ожесточенных боев по всей линии фронта план этот ныне потерпел полное крушение… В районе Марьинское, Грушевка, станции Ток нами разбиты три кавалерийские дивизии и две пехотные дивизии, и противник в панике начал отход на левый берег Днепра, неся большие материальные потери»[645].

В приказе от 17 октября 1919 года М. В. Фрунзе давал следующую оценку Никопольской (Заднепровской) операции:

«Выход противника на правый берег Днепра у Александрова и Никополя окончился поражением его первого корпуса и гибелью лучшей конницы, что явилось поворотным пунктом кампании и началом разгрома Врангеля»[646].

Сам Врангель восемь лет спустя в своих мемуарах писал:

«…Ночью меня разбудили. Генерал Драценко доносил, что, натолкнувшись на правом берегу Днепра на крупные силы противника, понеся тяжелые потери и не желая подвергать армию гибели, он вынужден был отдать приказ об отступлении обратно на левый берег… Вся операция шла насмарку, и штурм каховской позиции 2 октября (дата приведена Врангелем по старому стилю. – Р. М.) был отбит… В девять часов утра была получена короткая телеграмма: “Вчера 30 сентября снарядом убит генерал Бабиев”. Все стало ясно. Со смертью любимого вождя умерла душа конницы, исчез порыв, пропала вера в собственные силы. Положение не мог спасти принявший командование и почти тотчас же раненный генерал Науменко. Смятение овладело полками. Части на рысях стали отходить к переправам. Ободрившийся противник перешел в наступление. Смятение в рядах расстроенной конницы увеличилось. Восстановить порядок было невозможно, все устремились к переправам. На узких местах дорог, в плавнях смешались отходившие конные и пехотные части. Потрясенный всем виденным, растерявшийся ген. Драценко отдал приказ об отходе всей армии на левый берег Днепра. Правильно задуманная, тщательно подготовленная и планомерно развивавшаяся операция закончилась неудачей. Причиной этой неудачи, помимо случайной смерти ген. Бабиева, явились неудачные действия