Цена разрушения - Адам Туз

не оставалось времени на выполнение Rüstungsprogramm В[1361]. После того как вооружённые силы Германии на востоке (Ostheer) начали наращивать свою численность, готовясь к вторжению в Советский Союз, немецкая промышленность лишилась многих ценных работников. Это не могло не сказаться на объёмах производства. После зимних «производственных отпусков» немецкая экономика брала «военный отпуск». Разумеется, всё это опиралось на убеждённость в том, что кампания на востоке быстро завершится. Гитлер обещал своим солдатам, что они вернутся на рабочие места к концу августа[1362]. Даже в последние недели октября 1941 г. вермахт всё ещё готовился к тому, что численность армии неминуемо сократится на одну треть и сотни тысяч солдат будут отправлены производить оружие для войны против Великобритании и Соединённых Штатов[1363].

Разумеется, нам хотелось бы знать, насколько эффективно немецкая промышленность использовала то ограниченное количество рабочей силы, которое находилось в её распоряжении в 1940 и 1941 г. С учётом очень смелых заявлений различных исследователей о характере немецкого военно-промышленного производства, возможно, стоит вспомнить о том, что до войны промышленность Германии имела репутацию достойной соперницы британской индустрии в смысле производственной эффективности и по всеобщему мнению уступала только промышленности США. Тем не менее все эти разговоры о «неэффективности, эгоизме и некомпетентности» опираются на достаточно приблизительные данные, которые как будто бы указывают на катастрофическое снижение производительности труда в первые годы войны[1364]. Этот результат получен путём сравнения численности людей, трудившихся на вермахт в 1939–1941 гг., с наиболее часто цитируемой статистикой производства вооружений. Согласно этим источникам, производство вооружений в 1939–1941 гг. выросло всего на 70% при двукратном росте численности рабочей силы вермахта.

Рис. 17. Численность рабочей силы и производство вооружений

Более того, в случае люфтваффе утверждалось, что в 1939–1941 гг. при увеличении численности рабочей силы на 50% производство увеличилось всего на 15%[1365].

Если эти сопоставления верны, то они свидетельствуют о катастрофическом уменьшении выработки на одного работника. Но по сути к этим заявлениям следует относиться с крайней осторожностью. Статистика, на которой они основываются, чрезвычайно неполна и при более пристальном изучении обнаруживает свою несостоятельность.

На рис. 17 изображён заново рассчитанный индекс производства вооружений по месяцам, сопоставленный с пересмотренной оценкой численности рабочей силы в военном секторе[1366]. Несмотря на ежемесячные флуктуации, в целом оба графика идут параллельно, предполагая отсутствие резкого падения производительности. Возможно, она несколько снизилась в последние месяцы 1941 г. Но это едва ли удивительно с учётом сбоев, вызванных мобилизацией для операции «Барбаросса». Транспортная система снова разладилась, и хотя общее число рабочих, трудившихся на вермахт, продолжало увеличиваться, объёмы производства страдали из-за призыва ключевых работников в армию. При выходе за рамки таких заявлений самого общего плана мы сталкиваемся с серьёзными трудностями из-за проблематичности получения подлинно сопоставимых критериев выработки и численности рабочей силы в военном секторе. В случае армии и флота производительность труда почти наверняка не снизилась, поскольку, как мы видели, объёмы производства для армии и строительства боевых кораблей весьма резко выросли в 1940–1941 гг., в то время как численность рабочей силы на армейских заводах увеличилась только на 20%, а на флотских верфях — всего на 7%[1367]. Какие-либо провалы вследствие сокращения производства боеприпасов следует считать последствием сознательной политики, а не снижения производительности. Наиболее вероятным подозреваемым в снижении производительности в преддверии «Барбароссы» являются люфтваффе, где наибольший прирост официальной численности рабочей силы «вермахта» был зафиксирован в 1940–1941 гг. Официальные данные о численности трудящихся на предприятиях люфтваффе, преувеличенные на неизвестную величину, действительно демонстрируют увеличение численности рабочей силы люфтваффе на 40% с весны 1940 г. по осень 1941 г.[1368] При сравнении с цифрами выпуска самолётов они указывают на стагнацию производительности труда в 1941 г., но никак не на её спад. Ниже будет говориться о том, что в 1940–1941 гг. в Германии существовали специфические технические факторы, затруднявшие выпуск самолётов. Кроме того, этот сектор тоже страдал от сбоев, вызванных проведением «Барбароссы». Однако более важно то, что поспешные сопоставления производства и численности рабочей силы в 1941 г. не учитывают того факта, что производство самолётов требует времени — на превращение сырья в готовые самолёты требуется по меньшей мере шесть месяцев. Поэтому едва ли удивительно то, что серьёзный прирост численности рабочей силы на заводах люфтваффе в 1941 г. не привёл к немедленному скачку объёмов производства. Не следует ожидать того, что привлечение дополнительных рабочих сказалось бы на численности самолётов, поступивших в люфтваффе, задолго до весны 1942 г. Собственно говоря, именно это мы и видим в действительности. Резкое увеличение числа рабочих, трудившихся на люфтваффе, через 6–9 месяцев привело к скачкообразному росту производства. Обычно это объясняют «производственным чудом» Альберта Шпеера, начавшимся весной 1942 г. благодаря полной реорганизации военной экономики. На самом же деле факты говорят о том, что следует обратить внимание на приготовления, начавшиеся как минимум годом ранее[1369].

II

В любом случае, каким бы удивительным это ни казалось, ключ к пониманию военно-промышленной стратегии Рейха в 1941 г. — в осознании того, что в отличие от первых месяцев войны она не была направлена в первую очередь на максимизацию объёмов непосредственного производства[1370]. В частности, люфтваффе с первых месяцев 1941 г. в равной мере делили своё внимание между «Барбароссой» и войной против Великобритании и США. Такой тон задал сам Гитлер в своём выступлении перед главнокомандующими в Берхтесгадене 9 января 1941 г. Рассматривая поражение Советского Союза как предрешенное событие, он развернул перед слушателями картину будущего с безграничными возможностями, когда Германия будет участвовать в «борьбе континентов», под которой он явно имел в виду войну с США[1371]. Для того чтобы обеспечить себе в будущем такое глобальное могущество, Германия должна была в 1941 г. осуществлять такую промышленную стратегию, которая была бы ориентирована не только на текущее производство, но и на инвестиции в новые производственные мощности. Таким образом, в преддверии «Барбароссы» и армия, и организация по выполнению Четырёхлетнего плана, и люфтваффе решали серьёзные инвестиционные задачи. В дополнение к программам по расширению производства, инициированным в 1938 г., и инвестициям более целевого плана, толчком к которым послужила программа фюрера по производству боеприпасов, принятая в начале 1940 г., всё это привело к такому инвестиционному буму, какого никогда прежде не видела немецкая промышленность[1372].

Что касается армии, то на первом месте стояли танки и взрывчатые вещества. Несмотря на колоссальный размах операции «Барбаросса», вермахт