Цена разрушения - Адам Туз

в архивных документах, как будто бы подтверждает собранные на более поздних этапах войны министерством Шпеера статистические показатели, которые на первый взгляд демонстрируют неэффективность и недомобилизованность военной экономики Рейха в 1940 и 1941 г. Но если нам интересны реальные результаты работы военной экономики, то бюрократические битвы в Берлине будут нас только отвлекать. Пусть немецкая военно-экономическая политика была невнятной, но цифры промышленного производства с июня 1940 г. по июнь 1941 г. в реальности несут на себе несомненный отпечаток стратегических замыслов. Производство вооружений и экономическая политика были привязаны к стратегическим военным планам, и при внимательном анализе данных мы увидим признаки того, что эта стратегия успешно привела к дальнейшему и очень существенному повышению уровня мобилизации немецкой экономики. То, что этого не хватило для того, чтобы нанести поражение Советскому Союзу — совсем другое дело.

I

Требования немецкой армии в связи с планом «Барбаросса» — Rüstungsprogramm В — были утверждены в течение двух недель после того, как Гитлер отдал приказ о подготовке к нападению на Советский Союз. Эта программа должна была определить производительность военной экономики Рейха на протяжении следующих восьми месяцев, начиная с августа 1940 г.[1345] Историки горят таким стремлением продемонстрировать некомпетентность и усталость нацистского режима в этот решающий период, что мы рискуем упустить из виду серьёзные усилия, предпринимавшиеся в преддверии «Барбароссы». Наступление вермахта, начавшееся 22 июня 1941 г., представляло собой крупнейшую отдельную военную операцию во всей зафиксированной в источниках истории человечества[1346]. В нападении участвовали силы численностью не менее чем в 3.050 тыс. человек, разделённые на три гигантские группы армий, которые одновременно действовали на трёх фронтах общей протяжённостью более чем в 1000 километров. Операция «Барбаросса» может быть с полным правом названа последним аккордом европейской традиции военных операций, начало которой восходит по крайней мере к XVIII в. При подготовке к этой грандиозной кампании Третий рейх не сидел сложа руки. С мая 1940 г. по июнь 1941 г. размеры армии выросли с 143 до 180 дивизий[1347]. Разумеется, не все новые дивизии могли быть использованы в России. Значительные силы следовало выделить для обороны новых владений Германии на Западе. Часть сил была также отвлечена на оккупацию Югославии и Греции весной 1941 г. и на кампании в Северной Африке. С другой стороны, военных трофеев, захваченных в 1940 г., более чем хватало для того, чтобы оснастить дивизии вермахта, размещённые в более спокойных зонах гитлеровской империи.

Цель Rüstungsprogramm В заключалась в существенном увеличении германской наступательной огневой мощи. В противоположность приготовлениям к нападению на Францию, отныне производственные приоритеты германской армии были однозначно подчинены требованиям танковой войны. Гитлер никогда не забывал о танках после их поразительных успехов во Франции. Даже в первые недели июля 1940 г., когда Гитлер серьёзно обдумывал крупномасштабное сокращение размеров армии, он исключил из этих планов «schnellen Тшрреп» («мобильные войска»)[1348]. Наоборот, с лета 1940 г. по лето 1941 г. число танковых дивизий было удвоено, с 10 до 20. Значение этого факта можно преуменьшить, указав на то, что численность танков не выросла пропорционально увеличению числа дивизий. Но как мы уже выяснили, общее число машин не имеет смысла в качестве показателя эффективной боевой мощи танковых дивизий. Важным было не общее число танков, а число боеспособных средних танков — Pz-III, Pz-IV, а также Pz.Kpfw.35(t) и Pz.Kpfw.38(t) чешского производства. Если рассматривать только эту группу, то окажется, что сила германских танковых войск с мая 1940 г. по июнь 1941 г. удвоилась, так же как удвоилось и число танковых дивизий[1349]. Помимо этого, в пропорциональной степени увеличилось и число бронетранспортёров, которыми было оснащено 10 моторизованных дивизий, от чьих действий зависел успех блицкрига. Танки могли стрелять и ездить, но они не могли занимать территорий в отсутствие поддержки со стороны мобильной пехоты.

Импульс, приданный танковому производству в 1940–1941 гг., важен ещё и потому, что благодаря ему была создана одна из самых долговечных организационных структур в германской военной экономике. Фриц Тодт, распознав свой главный шанс, летом 1940 г. захватил инициативу в бюрократической борьбе, включив в своё Министерство боеприпасов и вооружений новый главный комитет по танкам[1350]. Ключевые ингредиенты, обеспечившие успех этого комитета, были достаточно очевидными. Танковая программа была в достаточной степени обеспечена сырьём, рабочей силой и производственными мощностями. Применявшаяся Тодтом система привлечения промышленников к распределению производственных заказов уже доказала свою эффективность в качестве механизма мобилизации. Во главе главного комитета с 1940 по 1943 г. стоял д-р Вальтер Роланд, энергичный руководитель Deutsche Edelstahlwerke Krefeld — одного из ведущих поставщиков броневых плит. В свою очередь, авторитет Роланда основывался на его статусе члена правления индустриального гиганта Vereinigte Stahlwerke и фаворита Альфреда Феглера — бесспорно наиболее влиятельной личности в немецкой тяжёлой промышленности. Именно с благословения Феглера Роланд в 1943 г. сменил Эрнста Пенсгена в качестве главы всего комплекса Vereinigte Stahlwerke. Роланд был членом партии с 1933 г., но реальную политическую силу главный комитет имел благодаря Карлу Отто Зауру, задиристому заместителю Фрица Тодта. Заур, неизменно надзиравший за производством танков с лета 1940 г. до самого конца войны, заслужил вполне оправданную репутацию как одного из самых фанатичных «надсмотрщиков» в военной экономике. Сочетание промышленного и политического авторитета Роланда и Заура заразило энергией тех, кто уже входил в танковый картель, а также способствовало привлечению в него новых участников. К 1941 г. средний танк Pz-III, сменявший Pz-II в качестве главной машины танковых дивизий, выпускался уже не менее чем четырьмя разными заводами — MAN в Нюрнберге, MIAG в Брауншвейге и заводами компаний Alkett и Daimler-Benz в Берлине[1351]. Выдача производственных заказов такому большому числу заводов представляла собой не просчитанный шаг, направленный на достижение оптимальной экономии за счёт роста масштабов производства, а быстрый способ расширения производственных мощностей. Кроме того, она свела к минимуму конфликты между производителями, а посредством рассредоточения производства сделала немецкую танковую промышленность поразительно нечувствительной к воздушным бомбардировкам.

Подготовка к операции «Барбаросса» не ограничивалась наращиванием танковых сил. Соответствующая программа предполагала также существенное повышение огневой мощи пехотных дивизий посредством увеличения численности лёгких полевых гаубиц и полной замены старинных пулемётов времён Первой мировой войны, всё ещё широко использовавшихся в мае 1940 г., современными MG-34[1352]. Существенно, что эта программа также предусматривала крупномасштабное совершенствование германских средств ПВО, причём в особенно больших количествах заказывались 88 и 105-мм зенитные пушки, непосредственно конкурировавшие с артиллерийскими запросами армии. Как можно увидеть из таблицы А4 (в Приложении),