Цена разрушения - Адам Туз

В самом конце 1940 г. Карл Краух и IG Farben начали присматриваться к маленькому верхнесилезскому городку Аушвиц (Освенцим)[1382]. Расположенный на ровной местности, поблизости от угольных месторождений Кракова и центральной Верхней Силезии, хорошо обеспеченный водой и находящийся в центре развитой железнодорожной сети, Аушвиц представлял собой идеальное место для строительства крупного химического комплекса. Поначалу подчинённые Крауха собирались строить там из гидрогенизационных заводов нового поколения, строившихся по лицензии IG. Но в декабре 1940 г. сама фирма IG Farben решила строить в Аушвице крайне необходимый завод по производству синтетического каучука, и к февралю 1941 г. с СС была достигнута договорённость о передаче фирме индустриального полигона размерами 8 на 3 км к востоку от Аушвица. В тот момент маленький концентрационный лагерь, содержавшийся СС в Аушвице, не играл заметной роли в планах Гиммлера, но с течением времени амбиции Крауха, IG и СС резко выросли. В промышленном плане к Аушвицу стали относиться не просто как к заводу по производству «буны», а как к передовому химическому комплексу, способному выпускать «буну», метанол, карбид, а также изооктан — важнейшую присадку к авиационному топливу для люфтваффе. Окончательный бюджет завода в Аушвице составлял 776 млн рейхсмарок, что являлось крупнейшей отдельной инвестиционной статьёй во всём портфеле Четырёхлетнего плана. До окончания войны из этой суммы было реально истрачено не менее 610 млн рейхсмарок[1383]. В смысле своих масштабов химический завод совершенно затмил собой расширявшийся лагерь смерти, построенный СС всего милей восточнее. Кроме того, Аушвиц не являлся самостоятельной статьёй инвестиций. Благодаря решению IG Farben построить четвёртый завод синтетического каучука в Аушвице-Моновице (Дворы) он оказался включён в тройку огромных химических предприятий в восточной Верхней Силезии. Двумя другими были завод в Хайдебреке, также построенный IG Farben для производства изооктанового авиационного топлива, и ещё один завод синтетического топлива, построенный в Блехгаммере той фирмой, которой первоначально был выделен участок в Аушвице. Всего на верхнесилезский химический комплекс, по-видимому, было истрачено порядка 1.3 млрд рейхсмарок или примерно 13 млрд евро в современных деньгах. Стало обычным делом относиться к этим проектам всего лишь как к «инвестиционным провалам» («Investitionsruinen») — абсолютно бессмысленным капиталовложениям, которые не принесли никакой практической пользы немецкой военной экономике[1384]. Поскольку все три химических завода в Силезии были по крайней мере отчасти построены руками заключённых концлагерей, это отношение к ним более чем понятно. На строительстве завода IG Farben в Моновице рассталось с жизнью не менее 30 тыс. заключённых[1385]. В свете такой трагической истории Аушвица к нему легче относиться совершенно отрицательно, как к месту, с которым не связано ничего, кроме гибели и уничтожения[1386]. Однако к сожалению, реальность носила более сложный характер. Нередко отмечается, что завод IG Auschwitz так и не выпустил ни грамма синтетического каучука, и это правда. Но к 1942 г. он уже не был заводом по производству одной лишь «буны». Под сильнейшим нажимом со стороны берлинских властей, стремившихся к тому, чтобы их гигантские инвестиции хоть как-то оправдались, управляющие IG в Аушвице летом 1942 г. решили при первой же возможности начать производство метанола[1387]. Это вещество представляло собой один из важнейших компонентов военного производства в качестве авиационного топлива, а также одного из основных видов сырья при производстве взрывчатых веществ[1388]. Отправка первой партии метанола из Аушвица-Моновица в октябре 1943 г. сопровождалась крупными торжествами, на которые руководство IG, разумеется, пригласило и коменданта лагеря Рудольфа Гёсса. Министерство вооружений Шпеера ожидало, что к 1944 г. Аушвиц даст десятую часть всех поставок метанола. Хайдебрек был рассчитан на его производство во вдвое больших объёмах. К тому моменту, как британские и американские бомбардировки в 1944 г. начали причинять серьёзный ущерб заводу IG Farben в Лойне, силезский комплекс уже был готов к работе. Согласно Обзору стратегических бомбардировок США (United States Strategic Bombing Survey), Аушвиц и Хайдебрек «пришли на выручку» германской военной экономике в 1944 г.[1389] К концу 1944 г. на Аушвиц приходилось 15% производства метанола в Германии, а д-р Иоганн Гизен — человек, отвечавший в Аушвице за топливную программу, — в знак признания его заслуг был назначен Министерством вооружений Шпеера ответственным за метаноловый сектор во всём Рейхе. Расходы средств и ресурсов в Силезии действительно оказались непропорционально велики по сравнению с полученной от них чистой отдачей, но это было обусловлено нехваткой времени, а не внутренней логикой данных проектов. В итоге от колоссальной инвестиционной программы Крауха больше всего выиграли Советский Союз, вывезший большую часть аппаратуры высокого давления, и поляки, которым достались здания и электрогенераторы. К 1950-м гг. оставшиеся производственные мощности в Аушвице-Освенциме представляли собой ядро химической промышленности силезского региона, работающей на угле. Завод пережил крах коммунизма и сегодня является третьим по величине производителем синтетического каучука в Европе, удовлетворяя примерно 5% глобального потребления. По состоянию на 2003 г. не менее двух из числа ведущих мировых производителей шин получали каучук с завода в Освенциме, основы которого были заложены в 1941 г., когда Карл Краух получил самую большую в своей жизни квоту стали. Согласно докладам о выполнении Четырёхлетнего плана, в химические проекты Крауха в 1940 и 1941 г. было вложено не менее 2.5 млрд рейхсмарок[1390].

Единственными конкурентами химической промышленности в качестве получателей инвестиций в военное время были предприятия люфтваффе. В 1940–1941 гг. именно на люфтваффе, а не на армию, была завязана германская стратегическая дилемма. Армии предстояло сражаться против СССР. Флоту предстояло сражаться против Британии. Единственным родом войск, который ожидала война на два фронта со всеми её запросами, были люфтваффе. Кроме того, именно люфтваффе должны были первыми столкнуться с ужасающей индустриальной мощью США. Именно в сфере воздушной войны немцы всерьёз опасались вклада Америки в военную экономику союзников. Сделанное Рузвельтом в мае 1940 г. заявление о том, что американская промышленность должна выпускать не менее 3 тыс. самолётов в месяц, а со временем довести их выпуск до 50 тыс., потрясло Рейхсминистерство авиации. Мифы, окружавшие американскую промышленность, и в частности её феноменальные успехи в массовом выпуске двигателей внутреннего сгорания, мягко говоря, обескураживали. Хотя дискуссии с британцами в первую очередь вёл Уильям С. Кнудсен из General Motors, в Берлине задавались вопросом: «Как поступит Форд?» («Was macht Ford?»). По причине изоляционистских наклонностей Генри Форда его