Путешественник - Е. Юань

«Какая досада, что в божественные заповеди нельзя вписать строчку „доите заморских спонсоров без зазрения совести“. Подобный пункт напрочь растоптал бы величественный ореол „Морского бога“… Да и повстанцам давно пора выбросить из головы бредовые идеи о тотальном разгроме гарнизонов. Им следует переключиться на диверсии: рвать коммуникации, пускать под откос логистику и превращать жизнь генерал-губернатора в сущий ад, принуждая власти к переговорам…» — будучи в прошлой жизни признанным диванным стратегом, Клейн фонтанировал подобными идеями без малейших усилий.

Обуздав разгулявшиеся мысли, юноша сноровисто раскинул карты, дабы прощупать уровень угрозы для сегодняшней вылазки в духовный мир.

Получив от судьбы зеленый свет, сыщик прихватил аркан «Темного Императора», привычным, отточенным движением сменил облик и шагнул прямо во «Врата Призыва».

Вынырнув в реальном мире, он на всякий пожарный надежно укрыл в своей призрачной плоти весь необходимый арсенал мистических артефактов. Следом, в точности повторив прошлый опыт, юноша погрузился в медитацию и нащупал тончайшую грань мира духов.

Один шаг вперед — и, прорвав незримую завесу, его эфирный силуэт плавно, словно пушинка, воспарил в пустоте.

Пространство вокруг тонуло в кричащих, наслаивающихся друг на друга красных, желтых, синих и зеленых пятнах, уподобляясь гротескному, сюрреалистичному полотну. Привычные человеческому разуму концепции верха и низа, права и лева здесь теряли всякий смысл. Вздумай кто-то ориентироваться по классическим координатам, он бы неминуемо, безвозвратно сгинул в этом хаосе.

Клейн скользил вперед с предельной, параноидальной осторожностью, позволяя невидимому течению нести себя. Порой его взору представало желтое солнце, намалеванное словно детской рукой, а порой он едва не задевал плечом безмолвные, лишенные плоти призрачные реки.

Здесь обитали и плоские, словно вырезанные из картона полуголые девы, и скалящаяся в издевательской ухмылке луна. Мимо проплывали челны с неестественно задранными носами и кормой, клубки наглухо спутанных нитей и извивающиеся змеиными кольцами лестницы, ведущие прямиком к семи чистым, ослепительным лучам…

В этом царстве абсолютного, первозданного хаоса, помимо самих обитателей духовного мира, любые знания и послания сплетались в диковинные, абстрактные символы. Именно поэтому гадания приносили лишь туманные откровения, требующие ювелирной, кропотливой расшифровки.

К тому же всегда сохранялся риск, что эти самые символы внезапно обретут извращенную жизнь, переродившись в бесплотных, смертоносных монстров.

Таков был мир духов — измерение, напрочь отвергающее законы человеческой логики и здравого смысла.

Однако Клейна сейчас грызла совершенно иная загадка. Во время прошлого визита он играючи, на каждом шагу натыкался на здешних обитателей. Тогда он то и дело ловил на себе пробирающие до костей, леденящие взгляды, бьющие из ниоткуда. Безголовые женщины, таскающие в руках по четыре чужих черепа, исполинские черно-белые очи да гигантские медузы, чьи щупальца венчали оскаленные костяшки — вся эта нечисть так и липла к нему.

А вот нынче он бороздил эти просторы уже добрую вечность, но так и не встретил ни единой живой души! Даже те размытые, не поддающиеся описанию гротескные силуэты, что обычно маячили на горизонте, бесследно испарились, словно попрятавшись по норам.

«Неужто до смерти перепугались перспективы заделаться моими курьерами? Хм… я ведь нырнул сюда в форме бесплотного духа. Вполне вероятно, что мои потаенные желания, соприкоснувшись с природой этого места, сплелись в незримые символы и вступили в резонанс с самим измерением, исподволь перекроив мой маршрут?» — теряясь в догадках, сыщик так и не сумел нащупать железобетонного объяснения.

Пока эти мысли вихрем кружились в голове, его эфирная плоть внезапно ухнула вниз, сорвавшись в стремительное, неконтролируемое падение.

Проваливаясь в эту бездну, Клейн по-прежнему зрел лишь всё те же кричащие, наслаивающиеся друг на друга цвета да ожившие, воплощенные во плоти символы.

«Что за чертовщина тут творится?» Парень уже всерьез подумывал, не черкнуть ли весточку мистеру Азику за советом. Или, того лучше, зашвырнуть радиоприемник обратно в чертоги над серой мглой, пропитать аурой тумана и выйти на связь с волшебным зеркалом Арродесом.

Продолжая свой слепой полет, Клейн внезапно почуял неладное. Интуиция взвыла сиреной, и он молниеносным, инстинктивным рывком шарахнулся в сторону.

Прямо перед его носом промелькнуло нечто тошнотворно-желто-зеленое. Исполинская ступня, способная играючи, словно жалкую букашку, расплющить его в лепешку, с грохотом обрушилась вниз, вминаясь в переплетение алых и синих пятен.

Эта нога, сочащаяся мерзким гноем и покрытая язвами, в длину превышала добрых три метра! А выше громоздилась циклопическая, подавляющая туша, щедро укутанная пропитанными трупным ядом и могильным жиром бинтами.

Источая такую удушающую ауру, что само пространство вокруг, казалось, намертво застыло, эти гноящиеся столпы поочередно взмывали и опускались. Увлекая за собой сокрытый в вышине корпус, исполин стремительно удалялся, пока окончательно не растворился в первобытных недрах духовного мира.

Клейн, застыв на почтительном отдалении, даже дышать забыл, не смея проронить ни звука.

Лишь когда угроза миновала окончательно, он скривился и беззвучно выдохнул:

«До чего же жуткое место… Шаг влево, шаг вправо — и тебя мимоходом растопчет какой-то местный архидемон… Полубог среди здешней фауны?»

Помотав головой, Клейн упрямо продолжил свою исследовательскую вылазку.

К этому моменту он уже напрочь потерял ориентиры, понятия не имея, в какие именно дебри его занесло.

Поблуждав еще немного, он наконец-то наткнулся на следы обитателей этого измерения.

Юноша уже вознамерился сменить курс, плавно свернув влево и спикировав вниз, как вдруг с леденящим ужасом осознал: тело наотрез отказывается повиноваться! Неведомая сила потащила его вперед, с каждой секундой набирая пугающую скорость.

Прямо по курсу наслаивающиеся кричащие краски и зыбкая серо-белая мгла с треском разорвались. Сквозь эту прореху в мир духов победоносно ворвался исполинский трехмачтовый галеон, сплошь покрытый непроницаемой, поглощающей свет чернотой.

Эта громадина в длину достигала доброй сотни метров. Три угольно-черных паруса гордо реяли на мачтах, уподобляясь грозным знаменам смерти.

По обоим бортам хищно щетинились ряды артиллерийских портов, а на палубе кипела жизнь: туда-сюда сновали разношерстные матросы, суетливо исполняя свои обязанности.

Всё это великолепие выглядело настолько осязаемым, настолько пугающе реальным и фактурным, что в корне расходилось с самой сутью абстрактного, гротескного духовного мира.

Однако стоило судну целиком просочиться сквозь барьер, как его угольная обшивка стремительно налилась еще большей густотой, обретая призрачный, эфемерный налет.

На шканцах, прислонившись спинкой к капитанской каюте, высился изъеденный временем каменный трон высотой метра в два-три. На нем, словно изваяние, восседал исполин, чьи габариты ничуть не уступали размерам гигантов из древних мифов.

Густая черная борода незнакомца едва спадала за ключицы. Голову венчала высокая, устремленная ввысь остроконечная корона, а плечи укрывала роскошная черная мантия, отороченная серебром. Черты его лица казались высеченными из гранита — суровые, резкие и источающие столь