Отягощённый «Послезнанием» (ХужеСталин-2). Часть вторая: Спасти поколение победителей! - Сергей Николаевич Зеленин

штаба Тишкин и комиссар полка Щербаков сели на «Эмку» и в сопровождении автоколонны состоящей из автостартёров, автоцистерн, авторемлетучек ПАРМа и просто грузовых машин укатили в сторону восходящего Солнца, Дмитрий глянув в глаза Евгению и, кипя от с трудом подавляемого бешенства сказал:

- Командир! Кажется, я нашёл «метод убеждения» для наших «блудливых котов».

Когда он рассказал в чём именно заключается этот «метод», старший лейтенант как и положено лётчику-истребителю - мгновенно просчитав варианты и, сияя в предвкушении возмездия, принял единственно верное решение:

- Что ж ты раньше его не придумал…?

И тут же потерев ладони в азарте, приступил к делу:

- …Вдвоём нам не справиться, политрук. Пойду, поговорю с техниками.

 

«Метод убеждения» оказался, пусть и как выяснилось позже – малодейственным…

Всё же перед нами взрослые уже люди - с устроившимися привычками и укоренившимися в сознании убеждениями «что такое «хорошо», а что такое «плохо» - которые ничем не выбьешь.

…Зато по-пролетарски простым и, главное – позволяющим им двоим «сбросить пар». Ибо так недолго и самим уйти в глубокий запой.

 

С помощью воентехников - которых эта «публика» уже тоже изрядно достала аварийностью с её вечными ремонтами…:

«Это – горе, а не лётчики!»

…Не приходящий в сознание лётный состав был раздет догола и аккуратно связан.

По очереди обливая вонючей водой из ближайшего болота, их приводили в чувство, привязывали к винту «Чайки» и нещадно пороли ивовыми прутьями смоченными в солёной воде154.

Визг «экзекуцируемых» было слышно поди даже в Киеве, если не далее!

 

Остаток дня «штрафники» почесывая задницы и бубня под нос матеря «сатрапов, похуже чем царские», провели за поиском одежды, регланов со шлемофонами и унт… И, главное – личного оружия, сиречь пистолетов системы ТТ. На все вопросы поротых подчинённых, командир и комиссар делали большие наивные глаза и в свою очередь сами вопрошали с подковыркой:

- А на что пили, не помните? Может как раз пистолетики свои и пропили?

Те отводили глаза, что утверждало в мысли, что выпитая «буряковка» (самогон из сахарной свеклы) - была действительно выменяна на что-то казённое…

Но на что?

Комиссар и командир «Штрафной эскадрильи» терялись в догадках.

 

«Блудливые коты» (они же «мелкая шушера») признались лишь под вечер, ибо потеря личного оружия – это уже не шутки. Показали набитые всяким хламом (газеты, тряпки, даже сено) парашютные сумки и почесывая уже и атакуемые комарами поротые задницы, канючили:

- Вот… Признаёмся – виноваты и готовы понести наказание. А револьверы нам верните!

Средств спасения не хватало как бы не у половины лётного состава, стало быть «товарообмен» между авиацией и украинским колхозным крестьянством продолжался достаточно долго.

Впору было хвататься за голову!

И даже не от того, что «чёртова» дюжина пьяниц - лишь по недоразумению ставших лётчиками, пропила казённое имущество… От порядков сложившихся в их авиаполку. Ведь наличие и исправность средств спасения лётчиков – парашютов, должны проверять соответствующие полковые службы.

- Как вы проходили проверку, олухи? Она же перед каждым вылетом должна быть!

Те, с непосредственностью школьников раскрыли секрет:

- Мы обменивались парашютами во время проверки…

Естественно такое возможно лишь при вопиющей халатности технического персонала авиаполка.

И вновь «блудливые коты» заныли-заканючили:

- …Верните револьверы, товарищи!

Однако, как говориться «нашла коса на камень»:

- Тамбовский волк вам товарищ!

Конечно одежду, регланы и унты с шлемофонами им вернули – чтоб комары насмерть не загрызли… А вот оружие решили попридержать до приезда руководства полка. Самим вернуться в Васильково всей эскадрильей не представлялось возможным, ведь вылетать без парашютов было запрещено инструкциями.

Да и повоспитывать личный состав «Штрафной эскадрильи», лишний раз не помещает:

- Какие «револьверы», лишенцы? Считайте себя арестованными, а арестованным оружие не положено.

Те возмущаются на полном серьёзе:

- Прав арестовывать не имеете!

- Ты мне ещё про мои «права» расскажи, вредитель!

- Это кто из нас ещё «вредитель»!

Дело шло к бунту, поэтому командиру с комиссаром пришлось достать пистолеты и рявкнуть на особо бойкого подчинённого, почесывающего до сих пор саднящую задницу:

- В отсутствии другой власти, мы с политруком представляем собой высшую власть на этом аэродроме – как старшие по званию. Так что натяни галифе на свою поротую сраку и помалкивай, гражданин арестованный. Пока ещё и в зубы не получил!

 

Проводная связь с авиабазой в Васильково, конечно была. Но она не работала. Как и радиостанции, которые вообще не взяли на учения. Пришлось как в эпоху пришествия на Русь князя Рюрика с варягами, засылать к полковому начальству гонца. Через пилота И-16 двигатель которого всё-таки удалось завести, в полк была передана записка о ЧП («чрезвычайном происшествии») и на следующий день ближе к обеду, на полевой аэродром примчались взбешённые «отцы-командиры» с полковым особистом.

Видимо пилот «Ишака» передал не только записку, но и в самых сочно-ярких красках рассказал про «экзекуцию»… Поэтому первыми словами Командира 43-го авиаполка были:

- Панов! Ты что себе позволяешь?! А ты Мельников, кем себя возомнил? Царским фельдфебелем?! Вы что творите, товарищи?! Почему лётчиков бьёте155?

Командир и комиссар синхронно пожали плечами и с как можно более невинным видом, перекладывали ответственность на вышестоящее руководство:

- Сами же приказали искать «метод убеждения»? Вот мы и нашли!

Грозя пальцем, Комиссар полка твёрдо пообещал:

- Всё, Панов! Ты доигрался. Теперь простым переводом из полка в резерв ВВС Округа, ты не отделаешься. Под трибунал пойдёшь!

Дмитрию всё это уже до того обрыдло, что он пошёл на обострение:

- А я в трибунале молчать не буду, товарищ батальонный комиссар…!

Слово за слово, разругались вдрызг.

 

Затем, когда страсти было немного поутихли, за расследование взялся Особый отдел авиаполка – старший лейтенант Госбезопасности Иосиф Скляр.

Отношения Дмитрия Панова с полковым «Особым отделом» не задались ещё до командировки в Китай. Тогда полковым особистом был некто Прилипко, оперативных способностей которого хватало лишь на то, чтобы в одной из бесед с Дмитрием спросить:

- Скажіть, товаришу льотчику, як так вийшло, що за своє нібито трудове походження, Ви носите таке буржуазне прізвище – «Панов»? (Скажите, товарищ лётчик, как так получилось что при своём якобы трудовом происхождении, Вы носите такую буржуазную фамилию – «Панов»?).

Не ограничившись расспросами, он постоянно «рыл» под носителя «буржуазной фамилии», даже завербовал в сексоты его штурмана, с коим они как-то раз устроили провокацию со старой лётной картой…

Но Дмитрий каждый раз вывёртывался, благо при умственном уровне борца с иностранными шпионами, контрреволюционерами, троцкистами и просто