Отягощённый «Послезнанием» (ХужеСталин-2). Часть вторая: Спасти поколение победителей! - Сергей Николаевич Зеленин

бывшей «Штрафной эскадрильи» - просто уволили из рядов ВС СССР, или если не отслужили положенные пять лет - перевели «в пехоту». Причём без указания причины, лишь с устной формулировкой:

- Мы – ВВС, а ВВС – элита Вооружённых сил СССР! Нам дерьма не надо, так что катитесь по добру поздорову!

Большинство же лётчиков вполне адаптировалось к строгой армейской дисциплине, тем более что просто так к ним никогда не придирались…

Только по делу.

 

***

Нет худа без добра и вскоре позитивные перемены в жизни личного состава 43-го авиаполка - затмили негатив так, как взошедшее яркое Солнце затмевает на небосклоне бледную Луну и звёзды.

Жизнь на авиабазе в Василькове буквально закипела!

Первым делом руками завсегдатаев Киевской гарнизонной гауптвахты был до блеска почищен каждый общественный нужник на аэродроме и в городке при нём, в который теперь можно было заходить не в галошах – а чуть ли не в домашних тапочках.

Привели в божеский вид грунтовое шоссе ведущее к авиабазе, улицы жилого городка при ней, а плац перед штабом полка даже заасфальтировали…

Не виданное до сей поры дело!

Меньше чем за месяц был ликвидирован длящийся уже шесть лет «долгострой»: наконец-то достроили бетонную взлетно-посадочную полосу - 1100 на 100 метров, которой хватило бы для базирования на авиабазе даже двухмоторных самолётов.

Причём достраивали её бойцы Дисциплинарного батальона Киевского особого военного округа, среди которых Дмитрий узнал своего «китайского» знакомого Елисеева из группы советских военных советников при правительстве Чан Кайши. Это тот пьянчуга, всем и каждому из авиационной группы запомнившийся словами «Есть что выпить?» - вместо просто «Здравствуйте!». К концу заграничной командировки он вообзе допился до белой горячки и было дело гонялся с пистолетом, не только за нашими летчиками - но и за китайско-подданными проститутками из «заведения» Министра авиации Китая мадам Чан Кайши, чем чуть было не вызвал международный дипломатический скандал159.

Сейчас этот несостоявшийся летчик-истребитель, каждый вылет которого проходил на грани катастрофы - старательно месил бетон лопатой, не хуже ломовой лошади бегал с тачкой и при каждом появлении начальства вытягивался «во фрунт»…

Совершенно другой человек стал!

Другие лётчики тоже бывало узнали своих «знакомых» с определённой «репутацией» и общим мнением было:

- Давно уже было пора за них взяться!

 

Руками тех же дисбатовцев, техникой стройбата и инженерного батальона, были построены хорошо защищённые капониры для техники и укрытия для личного состава. В жилом городке – бомбоубежище для семей.

На аэродроме наконец-то появилось своё ПВО – батарея 76-мм зенитных пушек и моторизованная зенитно-пулемётная рота с счетверёнными «Максимами» в кузовах «полуторок». А вокруг Васильково построили два ложных аэродрома: с картонно-деревянными макетами, а то и с просто нарисованными на земле самолётами…

Если с большой высоты – то и не отличишь от настоящих!

 

За счёт расформированных авиачастей КОВО, 43-й авиаполк стал полностью укомплектован автостартёрами, автоцистернами, авторемлетучками и, прочей вспомогательной техникой и оборудованием. Вплоть до последней мелочи, вроде маскировочных сетей которых стало даже с избытком – полтора комплекта. Запчастей, тоже стало хоть завались. А бензина и выделяемых на стрельбы патронов стало столько, что учебные вылеты со стрельбами стали происходить почти каждый день, а то и несколько раз в день.

 

Из Ленинграда прибыла группа инженеров с одного из заводов Наркомата радиопромышленности СССР и мобилизованных студентов-старшекурсников одного из ленинградских радиотехнических ВУЗов. «Поколдовав» с неделю, они всё же смогли доукомплектовать, отремонтировать и настроить самолётные радиостанции и теперь в воздухе лётчик мог услышать не один лишь сплошной треск – но и, голос товарища и подбадривающий мат командира.

До идеала ещё далеко, конечно…

Но это уже «кое-что» - вместо просто «ничего»!

 

В течении месяца 43-й истребительный авиаполк полностью перевооружили новейшими бипланами И-153 с 1000-сильными моторами М-62, четырьмя пулемётами ШКАС, с узлами подвески 25-килограммовых бомб и шестью направляющими для «эрэсов». Летать на «Чайке» было проще чем на излишне норовистом «Ишаке», этот биплан допускал даже горизонтальный полёт с брошенной ручкой управления…

Аварийность тут же упала даже у посредственных лётчиков и новичков и гарнизонное кладбище остановилось в своём развитии.

После перевооружения 43-й ИАП стал «истребительно-штурмовым» - ИШАП, как и вся 36-я авиадивизия (ИШАД) впрочем - куда кроме них входил базирующийся на аэродроме в Гоголеве 2-й авиаполк и 23-й, переброшенный из-под Львова.

Все истребители И-16 «Тип 10» и прочие старые модели «Ишака», изъяли из строевых авиачастей и отправили куда-то на восток. По слухам – на завод-изготовитель в Горький, где вместо 750-сильных М-25 на них установят такой же мотор как на «Чайке» и две авиационные пушки.

 

***

В истребительные и истребительно-штурмовые полки ВВС ВС СССР в конце июля поступил «Боевой устав-40», в коем основой тактики был провозглашён принцип концентрации сил на важнейшем направлении. Видимо в соответствии с ним, вся боевая авиация Киевского особого военного округа была объединена в 3-ю авиаполевую армию, Командующим которой был назначен уже генерал-лейтенант(!) Михеев Анатолий Николаевич. По слухам она состояла из двух авиационных корпусов – истребительно-штурмового и бомбардировочного и, одной отдельной истребительной авиадивизии и насчитывала порядка тысячи самолётов различных типов.

 

В соответствии с тем же «Боевым уставом-40», основой тактического построения истребительно-штурмовой авиации стала «пара» - два самолёта: ведущий и ведомый - летящие на расстоянии около двухсот метров друг от друга, с некоторым отставанием второго самолёта. Ведущему было дано право самому выбирать себе ведомого, а последний имел право отказаться. Прежде чем вылететь на первое боевое задание, вновь сформированная «пара» должна была пройти слётывание (не менее трёх часов) в составе учебной эскадрильи полка. Причём если один из «пары» по какой-то причине не может отправиться на боевое задание (неисправность самолёта, например), то его напарник тоже должен будет остаться на земле.

Две пары составляют собой «звено», которые в полёте напоминают четыре пальца вытянутой вперёд руки. Если звено летит против Солнца, то для второй пары «Боевым уставом-41» рекомендовалось превышение по высоте, что повышало шансы своевременного обнаружения противника.

Боевой строй эскадрильи – «этажерка»: три звена летящих с превышением и расстоянием друг от друга, примерно в шестистах метров. Для одновременного резкого поворота звена или даже всей эскадрильи, был принять так называемый «перекрестный разворот»: по команде комэска, ведущий крайней пары крайнего звена разворачивал самолёт в нужном направлении – таким образом пролетая над другими самолетами…

За ним в аналогичном порядке следовали остальные.

Этот приём давал возможность быстро сменить направление движения, без потери порядка строя и следовательно - управляемости группы