Отягощённый «Послезнанием» (ХужеСталин-2). Часть вторая: Спасти поколение победителей! - Сергей Николаевич Зеленин

намекаю, а говорю отрыто и при всех: в бардаке, что творится в части – виновато его руководство. Впрочем, это и без меня всем известно и в первую очередь вам же самим.

Тут и наш «Тихоня» - обычно молчаливый Начальник штаба Тишкин, подал голос:

- Ты говори, Панов, да не заговаривайся!

Но тот уже закусил удила:

- А кто отвечает за то, чтобы сзади, сбоку, перед самолётом с новым оружием - никто не стоял? Кто руководитель полётов? Кто инструктировал воентехников? Кто вообще ответственен за то, чтобы в части не было подобных «несчастных случаев»? Чем вообще занимается наше…

Ему не дали договорить, набросившись всем гуртом:

- Заткнись, Панов! Не забывай, что завтра будет партсобрание, где мы вас с Мельниковым исключаем из партии за рукоприкладство. А с понедельника ты будешь исключён из списков личного состава 43-го истребительного авиаполка. Так что можешь уже паковать своё китайское барахло!

До Дмитрия наконец-то дошло:

- Так вот значит, почему такое отношение ко мне! Вещи привезённые из Китая - где я между прочим рискуя жизнью выполнял правительственное задание, вам покоя не дают…!

 

Терять Дмитрию было совершенно нечего, поэтому он высказал всё что думает про командира полка, про начальника штаба и особенно про нелетающего полкового комиссара - только и годного на то, чтобы крутить хвост у кобылы.

Начальство тоже отнюдь не молчало в ответ, чуть ли не кидаясь с кулаками на возмутителя спокойствия.

Батальонный комиссар Щербаков, хватаясь за воображаемую шашку на боку:

- Была бы сейчас Гражданская война, я бы тебя зарубил!

Дмитрий, за словом в карман тоже не лез:

- Была бы сейчас Гражданская война, такого как Вы - никто бы в комиссары не назначил!

Выступив грудью вперёд, Комэск Мельников поддержал своего комиссара:

- Да в Гражданскую, любой комиссар без разговоров пристрелил бы лётчика - пропившего социалистическую собственность! А покрывающего его командира – отдал бы под суд военного трибунала. А Вы, товарищ Щербаков - не комиссар, а сплошное недоразумение!

- Да как ты смеешь, щенок?! Да я…

- Да ты мне не тыкай, старый мудак!

 

Лётчики и технический персонал тоже друг с другом перелаялись, ибо любой коллектив обычно делится на любимчиков начальства и тех - кого оно если и, не гнобит открыто – как Панова, так тишком зажимает в пользу первых.

В общем шум и гам до небес…

Хоть портреты классиков снимай и вон выноси!

 

Начальство наконец охрипнув, отправилось пить водку в штаб. А переместившаяся в ближайшую курилку «группа поддержки» - едва ли не треть всех лётчиков полка и часть воентехников, посовещавшись решила:

- В понедельник едем с тобой в Отдел кадров округа, товарищ политрук и подаём заявления об переводе в другие части. Хоть в пехоту, но только не здесь!

- Правильно! В пехоте - хоть «яйца» не сожгут, а всего лишь отстрелят!

Лишь старший лейтенант Госбезопасности Иосиф Скляр стоял молча чуть поодаль от эпицентра скандала, внимательно слушал и видимо «мотал на ус». А намотав как следует, куда-то чисто «по-английски» свалил.

 

***

И радикальные перемены которые до сих пор как бы плавно обтекали стороной 43-й истребительный авиаполк, вдруг враз обрушились на него «девятым валом»!

В отличии от прибытия «Объединённой комиссии», никаких предупреждающих звонков не было и явление высокого (хотя и не такого высокого как в первом случае) начальства, вдруг грянуло как гром среди ясного неба.

В понедельник 22-го июля рано утром, проехав мимо кладбища с бесчисленными столбиками с пропеллерами, к аэродрому под Васильково подкатила целая автоколонна: лимузин ЗИС-101, три обычные «Эмки» (ГАЗ-1М), «Полуторка» и…

«Чёрный воронок» с решётками на окнах!

Подъехав прямиком к полосатому как африканская зебра, пошарпанному безжалостным временем шлагбауму контрольно-пропускного пункта, автомобили остановились. Некоторое время постояв в ожидании, один из самых нетерпеливых водителей дал короткий гудок… Затем другой – подольше и, третий. Наконец из помещения КПП вышел человек – судя по форме и повязке на руке – дневальный и протирая руками глаза, уставился в недоумении на автоколонну… Мол, «кого это чёрт принёс в такую рань?».

 

А «чёрт в такую рань» принёс не абы кого!

Вышедший первым из «ЗИСа» человек лет тридцати со знаками генерал-майора авиации, предъявил удостоверение дневальному по КПП и кроме этого представился:

- Начальник ВВС Киевского особого военного округа - генерал-майор Михеев. А Вы кто будете, товарищ?

 

Рисунок 43. Начальник Особого отдела НКВД СССР Киевского особого военного округа майор госбезопасности Анатолий Николаевич Михеев (1940 год). Мда… С таким не забалуешь!

Выслушав скорее не рапорт – испуганное лопотание сержанта из Батальона аэродромного обслуживания (БАО), он окинул его с ног до головы внимательным взором, особенно задержав взгляд на давно не чищенных сапогах и висевшем чуть ли не до промежности ремне.

Затем заглядывая через плечо в дверной проём, спросил:

- Где ваш дежурный?

Не дождавшись ответа, генерал отодвинул дневального в сторону и вошёл в здание КПП…

Через минуту он вышел оттуда и обратившись к группе выпрыгнувших из «Полуторки» военных милиционеров, сказал:

- Это как раз по вашей части, товарищи.

В отличии он других военнослужащих, бойцы подначальной Льву Мехлису «Военной милиции ВС СССР» носили белую каску с надписью «ВМ», белый ремень с портупеей и кобурой пистолета, наручники и резиновую дубинку. В народе их быстро нарекли «жандармами» и боялись пуще огня. Такие уже патрулировали улицы столичного Киева - вылавливая военнослужащих находящихся в самоволке, в состоянии опьянения, или просто с нарушением формы одежды.

Но в Василькове «жандармы» были ещё в диковинку.

 

Командир взвода тут же дал соответствующую команду и четверо его бойцов – здоровенные мужики лет по тридцать, ворвавшись на КПП, через минуту выволокли оттуда трёх брыкающихся, упирающихся и что-то несвязное мычавших полуодетых людей.

Не сумев скрыть лёгкую усмешку, Начальник ВВС КОВО обратился к вышедшему из «Эмки» человеку со знаками различия подполковника авиации:

- Ну и как Вам первое впечатление от своих подчинённых, товарищ командир 43-го авиаполка?

Посмотрев с брезгливостью на копошающе-мычащие тела на земле, подполковник ответил:

- Признаюсь, что не из самых приятных.

- Ваше решение?

Тот, не раздумывая:

- Дежурного - под военный суд, дневальных – сорок пять суток гарнизонной гауптвахты.

Кивнув, генерал дал «добро»:

- Оформляйте.

 

Примерно такая же «сценка» произошла и в штабе 43-го авиаполка… Правда прежнее его начальство «оформляла» не военная полиция, а прибывшая на собственной «Эмке» военная