Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

— Видите, что у нас издается. Порнография, уголовщина… На это не жалеют ни бумаги, ни краски… А честную книгу о жизни австралийцев у нас издать невозможно.

Честную книгу… Попробуйте найти такую честную книгу, в которой была бы рассказана правда о нашей жизни, а не гнусный вымысел о советском образе жизни, в книжных магазинах Нью-Йорка или Лондона! Зато, что называется, «с колес» издают любую грязь, изложенную на бумаге, чтобы обратить ее против советского народа.

Английский писатель и публицист Джеймс Олдридж несколько лет назад в Лондоне говорил мне слова, очень близкие тем, что я слышал от австралийца Джуда Уотена:

— Мои книги и книги подобных мне писателей издаются в Англии минимальными тиражами. Магазины, торгующие книгами, поскольку они принадлежат нескольким крупным владельцам, просто не берут их для продажи. Гонорара, получаемого мною за книгу, на которую я затратил два-три года, при самом скромном образе жизни хватает всего на два-три месяца.

За рубежом огромная тяга к советской литературе и искусству. Помню выступление Украинского ансамбля народного танца в Нью-Йорке, в одном из самых крупных театральных залов. Зал был забит до отказа. Я очень люблю украинское искусство, удивительные, полные задора и напевности украинские мелодии. Мне было интересно, как будет принят этот ансамбль, в танцах которого выражена широкая и щедрая душа украинского народа. Можно было, конечно, предположить, что ансамбль не оставит безучастными американских зрителей. Но уж совсем нельзя было представить себе, что будет такой поистине огромный успех. Каждый номер программы заканчивался овацией. Зрители требовали повторения каждого танца.

То же мне рассказывали о выступлениях Государственного ансамбля народного танца Советского Союза в Австралии. И о грузинском и молдавском ансамблях в других странах. В чем же тут дело? Откуда такой воодушевляющий прием наших творческих коллективов?

Мне думается, дело в том, что «западный» зритель слишком редко видит у себя дома настоящее искусство, рожденное в самом народе, несущее в себе добрые национальные традиции.

Появляется такое искусство и рождает в людях глубокие эстетические чувства. Современная какофония в музыке, поэзии, всякие формалистические выверты в театре, в изобразительном творчестве глубоко чужды человеку. Так называемый «современный стиль» в конце концов присущ лишь небольшой части населения. Ведь не случаен успех киноэпопеи «Война и мир» Сергея Бондарчука — режиссера, верного реалистическим законам искусства. Глубина проникновения в духовный мир человека, разностороннее понимание характера толстовских героев дали возможность лучше познать душу русских людей. Фильм о подвиге русского народа вызывает восторг у людей самых разных национальностей.

Мне представляется, что достижения советского искусства на родине, успех за рубежом бывают тем больше и внушительнее тогда, когда оно несет в себе неповторимые особенности своего народа, постоянно питается родниками национального творчества.

Национальное естественно входит в интернациональное. И вызывают недоумение суждения некоторых литературных критиков, по существу, выступающих против национальных корней той или иной литературы или какого-либо вида искусства.

Сегодняшний день не существует без вчерашнего, будущее вырастает из прошлого и настоящего. Нельзя насильственно отделить одно от другого без ущерба для общего дела. Эти как будто бы ясные критерии подчас затемняются у нас тем, что так или иначе отдельные литераторы нам пытаются отказать в любви и уважении к прошлому наших народов. Но ведь старинные храмы и древние города — это свидетельства национальной культуры. Московский Кремль, новгородские памятники и Суздаль, самаркандский Гур-Эмир, киевская София, уникальные памятники армянской письменности, «Витязь в тигровой шкуре», «Слово о полку Игореве» и многое другое являются собственностью не одного народа, хотя и принадлежат ему по истокам, — отныне они собственность народов, из них складывается многонациональная культура. Памятники, рассказывающие о героическом прошлом каждого народа, — серьезное оружие в борьбе за будущее всех народов нашей родины.

На всех нас, живущих в период обостренной идеологической борьбы, лежит ответственность за сохранность традиций, рожденных в советское время. Любое пренебрежение этими традициями оскорбляет чувство не только представителя того или иного народа, но и выкованное в нелегком труде и суровых боях чувство советского патриотизма всех народов.

Кровью и потом строили мы социалистическое отечество, отстояли его, сделали непобедимым. Поэтому нас так беспокоит любое отклонение, любое, самое малейшее невыполнение патриотического долга, любая попытка нарушить священное чувство интернационализма и дружбы народов, которые стали за годы Советской власти содержанием и основой нашей жизни. Поэтому мы с негодованием отвергаем произведения искусства и литературы, в которых искажаются или принижаются эти чувства.

За годы, прошедшие с победы Октября, создан наш, советский образ жизни. И только люди, предубежденные против самого существа советского строя, не хотят и не желают видеть его преимущества. Разумеется, это не значит, что нет у нас недостатков, но в том и состоит одна из примечательных особенностей нашей жизни, что любое отклонение от норм социалистического общежития в конце концов преодолевается. Но когда в произведении искусства само отклонение возводится в норму, то вольно или невольно нарушается правда жизни, искажается сама наша советская действительность, которой мы с полным основанием гордимся, посвящаем свой труд, свои таланты, все, что есть ценного в каждом человеке.

Не так давно в Болгарии я присутствовал на просмотре кинофильма, который видел еще года два тому назад в Москве, «Мимо окон идут поезда» (сценарий Л. Кабо и А. Хмелика). В нем рассказывается о том, как в один из интернатов приезжает молодая учительница, только что окончившая педагогическое училище. Едва переступив порог, она начинает бороться с рутинерами, бездушными ретроградами, давящими все живое в детях. Преднамеренность, негативная заданность этого фильма были очевидны с первых кадров. Ничего светлого, ничего обнадеживающего во всей ленте не было. Зло торжествует над добром. Добро подавлено, растоптано, и молодой учительнице ничего другого не остается, как только собрать чемоданчик и тем же поездом, проходящим мимо окон интерната, уехать.

Смотревшие этот фильм зрители состояли из наших друзей — поляков, венгров, немцев из ГДР и ФРГ. Когда в зале зажегся свет, все молча поднялись со своих мест. Мы, советские люди, испытывали чувство неловкости. И невольно подумалось о том, что мастерам искусства, литераторам важно обладать обостренным чувством ответственности не только перед нашим народом, но и перед всеми народами мира, чувством интернациональной ответственности за то, что мы создаем.

Не могу не вспомнить одну беседу в Вашингтоне. Вместе с Николаем Погодиным мы разговаривали с помощником президента Кеннеди. Мы поинтересовались, почему американцы не хотят продать нам фильм «Вестсайдская история», поставленный известным кинорежиссером и продюсером Стенли Крамером. Ленту эту показывали вне конкурса на одном из московских кинофестивалей. В фильме