Компаньон - Garret Hawke Amell

вечеринки получилось каким-то скомканным. Я старался не слишком явно засыпать сидя, пытаясь сосредоточиться на формуле, которая сейчас занимала практически всю доску. Выходило довольно слабо, мысли ворочались в голове довольно вяло, да и всё тело запоздало начало ломить после вчерашней игры. Профессор Макгонагалл недовольно поджимала губы, иногда останавливая на мне внимательный взгляд.

Рон рядом со мной и вовсе спал сидя, подперев подбородок левой рукой. Время от времени он вздрагивал и начинал записывать объяснения профессора, но конспект получался крайне обрывочным и непонятным. Единственным образцом сосредоточенности во всем классе была, пожалуй, Гермиона, но это и не удивительно. Скользнув взглядом по спине подруги, я перевел взгляд на собственный конспект, продолжив писать. Прямо сейчас мне показалось, что урок будет длиться вечно… Гулкий звук колокола застал меня врасплох, заставив вздрогнуть. Задетая левой рукой чернильница опасно качнулась в сторону пергамента, но я вовремя успел её подхватить.

— Мистер Поттер. — обратилась профессор Макгонагалл.

— Да, профессор? — обернулся я, подпихнув застывшего на месте Рона к выходу. Мы оба выходили последними, видимо, профессор нарочно дожидалась этого момента. Как только я аккуратно прикрыл дверь, профессор продолжила говорить:

— Я ничего не имею против вечеринок в честь победы Гриффиндора, но с вашей стороны крайне непредусмотрительно засыпать на уроке, тема которого точно будет включена в программу экзамена.

— Простите, профессор… — смутился я, ладонью невольно потянувшись к собственному затылку. Макгонагалл хмыкнула, посмотрев на меня странно задумчивым взглядом.

— Знаете что, мистер Поттер, сходите к мадам Помфри и попросите у неё тонизирующую настойку. Ваш отец иногда прибегал к этому средству, чтобы быстрее восстанавливаться после игры.

— Спасибо, мэм. — улыбнулся я. Сравнение с отцом было мне до сих пор по-своему приятно.

— Не за что, мистер Поттер. Идите. — махнула на меня рукой профессор. — Если поторопитесь, успеете до следующего урока.

Ещё раз поблагодарив профессора, я вышел из кабинета, тут же столкнувшись с Роном и Гермионой.

— Что ты натворил, Гарри? — тут же требовательно напустилась на меня Гермиона.

— Почему сразу натворил? — нахмурился я. — Профессор просто посоветовала мне зайти в Больничное крыло, чтобы не засыпать на уроках, вот и всё.

— Нам пойти с тобой? — с готовностью предложил Рон.

— Лучше предупредите Флитвика, если я опоздаю. — ответил я и быстро пошёл в противоположную от друзей сторону. Почему-то от внимательного взгляда Гермионы в спину мне стало неприятно, настроение немного испортилось. Неподалеку от Больничного крыла я невольно остановился, явственно услышав жуткий, надсадный кашель. Как только всё стихло, я громко постучал в дверь.

— Открыто! — сосредоточенным тоном отозвалась мадам Помфри. На первый взгляд в Больничном крыле никого не было, оглянувшись, я увидел единственную кровать, отгороженную несколькими ширмами. Мадам Помфри выглянула наружу, окинув меня внимательным взглядом. — Что у вас случилось, мистер Поттер?

— Я… — внезапно мне стало жутко неловко. — Мне нужен тонизирующий настой, но если вы заняты, я мог бы зайти позже.

— Глупости! — фыркнула мадам Помфри. — Садитесь и подождите, я сейчас к вам подойду.

Из-за ширмы снова раздался кашель, колдомедик тут же скрылась за ней, взволнованным шёпотом пробормотала какое-то заклинание, а через пару минут почти бегом направилась в свой кабинет. Я подошёл к ближайшей кровати и сел, сцепив руки в замок. Невольно взглядом я то и дело останавливался на ширме, откуда теперь не доносилось ни звука. Неужели кто-то умудрился так сильно простудиться? На моей памяти Бодроперцовое зелье пресекало все симптомы буквально за час, включая кашель… Не успел я додумать эту мысль, как из кабинета вышла мадам Помфри с мерным стаканчиком и флакончиком темно-красного цвета.

— Обращаю ваше внимание, мистер Поттер, что эта настойка — не эликсир вечной бодрости и хорошего самочувствия. Слишком часто прибегать к нему не рекомендуется. — проговорила мадам Помфри, наполняя стаканчик густой, тёмно-красной жидкостью, по виду чем-то напоминающей кровь. В воздухе почему-то запахло клюквой.

— Я понимаю, просто профессор Макгонагалл посоветовала обратиться к вам. — пробормотал я, делая глоток. На вкус настойка оказалась жутко кислой. Тряхнув головой, я постарался не слишком кривить лицо. Судя по ироничному взгляду мадам Помфри, получилось у меня не очень.

— Приятно знать, что вы следуете советам старших, вместо того чтобы заниматься самолечением. Можете идти, мистер Поттер. И если почувствуете что-то не то, сразу же обращайтесь за помощью.

— Спасибо. — пробормотал я. Мадам Помфри кивнула и снова скрылась в своём кабинете. Перед выходом я бросил ещё один взгляд на ширму, не в силах отделаться от возникшего вдруг чувства тревоги. Но у меня нет времени разбираться с этим, урок Чар начнется через несколько минут, и за опоздание профессор Флитвик мне спасибо не скажет.

Белый том. 61. Цели и мотивы

— Вы ведь занимаетесь окклюменцией, мистер Поттер. Это почти тоже самое, просто сосредоточьтесь. — в четвертый раз повторила профессор Макгонагалл. Я подавил возникший было приступ раздражения и снова соединил между собой кончики пальцев, глубоко вздохнув. — Снимите очки, мистер Поттер. — неожиданно добавила профессор Макгонагалл.

— Зачем? — распахнул глаза от удивления я.

— Мне это почему-то помогло в своё время. — пожала плечами профессор и встала напротив меня, скрестив руки на груди.

Стоило снять очки, как предметы в комнате тут же потеряли свою четкость. Я убрал их в карман и снова закрыл глаза, соединяя пальцы, по привычке издав что-то вроде «ом», на которое так часто напирал доктор Левин. Профессор это никак не прокомментировала. Неожиданно я почувствовал… Что-то. Словно откуда-то изнутри за мной настороженно кто-то наблюдает.

Нервно прикусив губу, я стал ждать и постарался отстраниться от эмоций. По словам профессора Макгонагалл сейчас самое важное — это сохранять спокойствие. Анимагическая форма — отражение внутреннего «Я» волшебника, по этой причине отчасти у многих не получается освоить этой науки. Дело не только в чтении книг, заклинании и формулах. Освоить преобразование отчасти означает познать себя.

И нынешнее ощущение было моим первым прогрессом с самого начала занятий за несколько недель, поэтому я старательно отмахивался даже от чувства бурного ликования, чтобы не напугать проснувшееся «что-то». В этот момент мне стало не важно, насколько большой и грозной будет моя анимагическая форма, я был