Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера - Саяна Горская

простой, очень вкусный. Тесто выкладывается сверху ложками, и когда выпекается, становится золотистым и хрустящим, а внутри – мягкие, тёплые фрукты.

– Ладно, звучит убедительно, – вздыхаю.

– Вот и отлично! Тебе нужны персики, немного сахара, мука, масло, молоко… Всё очень просто, справится даже чайник.

– Спасибо за веру в мои кулинарные способности, – закатываю глаза, но улыбаюсь.

– Юленька, тут ведь главное – готовить с душой. Мужчины это чувствуют.

Я поджимаю губы, раздумывая, почувствует ли что-то Петров, если я спалю этот коблер к чертям собачьим.

– Хорошо, и что мне с этим пирогом потом делать?

– Отнеси своему суженному! Что за вопросы? Только не приходи без предупреждения, оставь мужчине место для маневра.

О, Петрову лучше подобного не позволять. От его маневров у меня уже приступы изжоги и расшатанная в хлам вестибулярка.

– Какого ещё маневра?

– Ну, носки из угла за шкаф переставить, грязную посуду выбросить. Халстук надеть, в конце концов! Давай, Юленька, я тебе рецепт сейчас сброшу, а ты уж приложи максимум усилий.

– И что, будет мне счастье?

– Ну, счастья я тебе не обещаю, а вот вкусный пирог – наверняка. Давай, отпишись мне потом обязательно.

Сбрасываю звонок.

Почти сразу от мамы приходит сообщение с рецептом.

– Во что ты ввязалась, Иванова? – Вопрошаю сама себя, потому что с выпечкой я действительно не в ладах.

Что угодно могу приготовить, да, не так вкусно, как мама, но вполне съедобно. Однако пироги всегда были моей ахиллесовой пятой.

По завету мамы прикладываю все усилия и вкладываю частичку души, пока замешиваю тесто и режу персики.

Пока пирог подрумянивается или обугливается в духовке, принимаю душ. А после – решаюсь всё же набрать Яна, чтобы «оставить место для манёвра».

– Иванова, ты ли это? – Берёт он трубку так быстро, словно сидел и ждал моего звонка.

– Я. Привет, – голос мой подрагивает из-за колотящегося в горле сердца, а ладони снова потеют.

– Честно говоря, не думал, что такое возможно. Что-то случилось? Матвей?

– Нет, я просто…

– Только не говори, что собираешься отменить занятие, я ведь снова тебя похищу!

– Нет, нет, я не отменяю, я лишь хотела… Ты дома?

Спрашиваю, и уже знаю, какой ответ услышу – на фоне отчётливо слышно шум города и машины, мчащиеся по дороге.

– Нет, но скоро буду. Юль, что случилось? Ты заставляешь меня нервничать.

– Оказывается, не так уж сложно вывести тебя из равновесия, да? Нужно всего лишь чуть отклониться от курса.

– Иванова, не дергай зверя за усы, – слышу в его голосе улыбку.

Это его выражение лица тут же встаёт перед глазами, и в моём животе разворачивают свои крылья дурёхи-бабочки.

– Я хочу в гости. К тебе.

– Эм… Что?

– Прости, что я так бесцеремонно… Но я…

– Нет, брось! – Неловко прокашливается. – Конечно, приезжай. Тебя забрать?

– Спасибо, я сама доеду. Адрес скажешь?

– Скину сообщением. На случай, если приедешь первая, я предупрежу консьержа на входе, он тебя пропустит. Дома сейчас Дарья Васильевна, моя домработница. Она откроет дверь.

– Договорились, – сбрасываю.

Фух!

Иванова, ну ты оторва! Ну ты даёшь!

Быстро собираюсь, ещё горячий пирог убираю в контейнер и заворачиваю в фольгу. Обменяв поцелуй на удар лапой по носу, машу Ведьме рукой.

– Пожелай мне удачи, плюшевая!

Ведьма смотрит на меня, как на полоумную, и, клянусь, если бы кошки умели закатывать глаза, она бы обязательно это сделала!

Веду машину.

Сердце настойчиво выбивает беспокойный ритм где-то в районе желудка. Вибрирует, как мотор.

Пирог, аккуратно пристёгнутый на соседнем сиденье, источает густой аромат ванили, печёных персиков и чего-то ещё – тёплого, домашнего. Какого-то правильного.

А вот сама я сейчас ощущаю себя абсолютно неправильной.

Зачем я это затеяла?

– Глупость и блажь, – бормочу под нос, но упрямо еду вперёд.

Нет, ну правда, чем я вообще думаю?

Приехать к Петрову. В его личное пространство. Постучаться в его жизнь с пирогом подмышкой, словно домохозяйка из пятидесятых, решившая проложить путь к сердцу мужчины, минуя рёбра.

Как будто это вообще может сработать.

А ведь Ян занервничал.

Он не привык, что я инициирую встречу. Я и сама не привыкла, оттого и чувствую себя не в своей тарелке.

Но вот он – поворот на нужную улицу.

В этом жилом комплексе квадратные метры продаются по цене ракеты.

Высокие фасады из стекла и бетона. Панорамные окна. Тёмный камень, плавные линии, подсветка, которая мягко очерчивает контуры здания. Здесь всё кричит о статусе, деньгах и исключительности.

Этот район – город в городе. Чистый, безупречный. Ни мусора, ни облезлой краски, ни облупленных бордюров. Двор закрыт от чужих глаз, но шлагбаум перед моим автомобилем приветливо распахивается.

В подъезде консьерж мерит меня пристальным взглядом, но улыбается и пропускает вперёд, как только я называю свою фамилию.

Захожу в холл.

Шик. Глянцевый мраморный пол, мягкое освещение, картины на стенах.

Поднимаюсь на лифте вверх. Высоко… Очень высоко!

Перед квартирой Яна замираю.

Сжимаю в руках контейнер с пирогом – своей гордостью, своим триумфом, своим… Господи, а вдруг он невкусный?

Жму кнопку дверного звонка.

Всё, поздно паниковать, Иванова. Ты уже здесь. Обратного пути нет.

Дверь открывается, и передо мной предстаёт женщина лет пятидесяти с добрым лицом и мягким взглядом светлых глаз.

– Здравствуйте! Вы, наверное, Юля? – Улыбается она дружелюбно.

– Верно, – я чуть приподнимаю контейнер, будто это подтверждение моей личности. – А вы Дарья Васильевна?

– Она самая, – отшагивает назад. – Вы проходите, не стесняйтесь. Ян Дмитриевич сказал, что скоро будет.

Нерешительно переступаю порог.

Квартира Яна совсем не такая, какой я её себе представляла.

Никакого холодного минимализма, мраморных столешниц и серых стен, как я ожидала.

Здесь… Очень уютно. Просторно и не вычурно.

В гостиной огромное окно во всю стену, пропускающее мягкий дневной свет. Пиджак небрежно брошен на спинку дивана, на журнальном столике – книга с закладкой.

Всё живое, тёплое, настоящее.

– Проходите и чувствуйте себя как дома, – говорит Дарья Васильевна и исчезает где-то в глубине квартиры.

Замираю в центре гостиной, прижимая к себе контейнер, как спасательный круг.

– Ну, привет, Петров. Давай знакомиться, – шепчу я в пустоту.

Квартира большая, если не сказать – пугающе огромная. Просторная, наполненная светом, пахнущая дорогим деревом и чем-то неуловимо свежим.

Ощущаю себя Алисой, попавшей в чужой, совершенно другой мир.

Высокий – почти до потолка, – книжный шкаф занимает всю стену. Полки забиты книгами. Здесь бесчисленное множество томов, среди которых и русские и зарубежные классики. Потрепанные корешки некоторых книг выдают, что их брали в руки множество раз.

У окна стоит фортепьяно. Чёрное дерево покрытое лаком сверкает в мягком свете и манит прикоснуться.

Протягиваю руку, неумело