Одержимость Севера - Ира Далински

— ЧТО ПРОИСХОДИТ⁈ — мой голос звучит дико, руки инстинктивно цепляются за его мощную спину.

Брюнетка вскакивает, опрокидывая стул:

— Север, ты сбрендил⁈ Это же просто официантка!

Он игнорирует её, шагая к выходу.

В зале — хаос.

— Вызовите полицию! — кричит кто-то.

— Да это же Север Морозов… — в ужасе долетает до меня голос нашего бармена.

Я бью кулаками по его спине:

— Пусти! Ты похищаешь меня с работы? Снова? Я не твоя вещь!

Но он лишь сильнее прижимает меня, одной рукой открывая дверь.

— Заткнись, Влада, пока я не передумал и не бросил тебя в машину как мешок.

Конечно, я замолкаю, потому что он так и сделает. Нет сомнений! Да и бесполезно ему сейчас что-то говорить, мужчина явно не в себе. Стал бы он иначе похищать девушку средь бела дня, закинув на плечо, как добычу варвара?

Его девушка выбегает следом, хватает Морозова за рукав:

— Ты мне всё объяснишь! Папа узнает!

Север останавливается.

Поворачивается.

И говорит совершенно спокойно, что никак не укладывается с текущей обстановкой:

— Передай Старику — жениться я буду. Но не на тебе.

Её губная помада трескается от того, как широко открывается рот.

— Ты не можешь бросить меня…

Но он уже поворачивается, неся меня к черному внедорожнику, где ждёт знакомый амбал с открытой дверью.

— Всё по плану, босс?

— Не совсем.

И он бросает меня на заднее сиденье так, что у меня перехватывает дыхание. И это называется мягкой посадкой?

Захлопывает дверь.

И я понимаю — игра закончилась.

Более того…

Он никогда не играл в догонялки.

Он просто дал мне фальшивую фору.

Глава 17

Чёрный салон. Кожаные сиденья. Запах дорогого табака и его духов — тёмных, древесных, таких же неумолимых, как он сам.

Машина резко трогается с места, и я откидываюсь на спинку, цепляясь за подлокотник. Сердце колотится так, что кажется, его слышно даже сквозь рёв двигателя.

Зачем?

Этот вопрос пульсирует в висках.

На что ты теперь решился, Север?

Я поворачиваюсь к нему, сжимая пальцы в кулаки.

— Объясни! — мой голос звучит хрипло, почти чужим. — Что это за цирк? Ты пришёл со своей… со своей девушкой, а теперь… что, передумал⁈ Спустя три месяца?

Он молчит, глядя в окно, профиль резкий, словно высеченный из камня.

— Ответь, чёрт возьми! — я бью ладонью по его плечу, и звук получается глухим, беспомощным.

Амбал на переднем сиденье напряжённо кашляет, делая вид, что не слышит.

Север медленно поворачивает голову. В его глазах — не раздражение, не гнев…

Что-то другое.

— Ты до сих пор не поняла, звёздочка?

Я не могу дышать.

Не могу думать.

Почему?

Почему мое тело предает меня каждый раз, когда он рядом? Сердце бьется так, будто пытается вырваться из груди, а в животе этот предательский жар, разливающийся по жилам.

— Поняла⁈ — истерика подступает к горлу, предательски сжимая голос, так что я даже не обращаю внимание на его ласкательное обращение. — Поняла, что ты играешь со мной, как кошка с мышкой! Что я для тебя развлечение!

Он хмурится, и вдруг его рука сжимает моё запястье — не больно, но так, чтобы я замолчала.

— Ты для меня — ошибка.

Слова бьют, как пощёчина.

— Тогда отпусти меня! Зачем снова появился в моей жизни? Что тебе нужно? — мои крики разносятся по всему салону, но у Морозова ни один мускул не дрогнул. Напротив, он неподвижно следит за мной, будто внимательно вбирая в себя. — Я прекрасно жила эти месяцы!

Ошибка?

Мое дыхание становится неровным, резким, почти свистящим. В глазах потемнело от ярости.

Мне страшно от того, что он делает меня слабой.

От того, что даже сейчас, когда он говорит эти слова, его рука на моем запястье не сжимается больнее, а поглаживает, будто успокаивая дикое животное.

Ошибка.

Как будто я сама случайность, недосмотр, промах в его расчетах.

Как будто он просто не заметил, что я — человек.

Я дернулась, пытаясь вырвать запястье из его хватки, но его пальцы сомкнулись крепче.

Всё верно. Это же Владислав Морозов. Он привык получать все по щелчку пальцев, и моя жизнь для него ничего не стоит. Воспользуется и бросит. Только что делать, если я не хочу быть его очередной игрушкой?

— Влада, — голос у него низкий, как гром перед бурей. Север всегда так медленно произносит мое имя, растягивая каждый звук. — Я не верю в совпадения.

Он внезапно резко дергает меня к себе, так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах.

— Но я ведь обещал забрать тебя, если еще раз увижу? — в голосе прорезается хрипотца и я зачем-то киваю в подтверждение его слов.

Но подождите…

— Ты врешь, — шепчу я, сама не понимая в чем обвиняю мужчину. — Ты пришел с ней. С той брюнеткой. Ты женишься на ней?

Я жду объяснений, прекрасно понимая, что такой человек не станет церемониться со мной, но его усмешка жесткая, почти злая.

— Она не должна тебя волновать. Скрути свою ревность обратно.

Ревность⁈ Оу, он думает дело в этом? Да, я ни разу не ревную!

Мужчина наклоняется еще ближе, и его губы почти касаются моих. Вот почему я не могу вести себя как обычно рядом с ним? У меня сердце болезненно отбивает каждый ритм, когда я вдыхаю его запах.

— Ты оказалась сильнее.

— Что?

— Я отпустил тебя. Думал, ты сломаешься. Позвонишь. Приползешь. Но ты…

Его рука вдруг ложится мне на шею, пальцы скользнули под ворот рубашки

— … ты просто жила. Без меня. И это признаться бесит.

Я сглатывая. В голове, наконец, сходятся нужные паззлы.

— Так это что, месть?

— Нет.

— Тогда что⁈

Он внезапно прижимает меня к сиденью, его тело нависает надо мной, тяжелое, неумолимое.

— Я передумал.

— Передумал что⁈

— Отпускать тебя.

Его губы обжигающе коснулись моей шеи, и я сдавленно вскрикиваю.

— Ты не имеешь права, Морозов!

— Я имею все права, — шипит он. — Ты сама это знаешь.

— Я тебя ненавижу.

Он лишь смеется. Коротко, беззвучно.

— Ври лучше, Влада. Я же чувствую реакцию твоего тела.

Север даже не дает мне вдохнуть. Его рот накрывает мой, жесткий, требовательный, беспощадный.

Охранник на переднем