Одержимость Севера - Ира Далински

Улыбка у него широкая, но глаза холодные, оценивающие.

Чувствую, как тело звёздочки напрягается, как десятки взглядов впиваются в нее. Кто-то с любопытством, кто-то с презрением, кто-то с ненавистью.

Катя.

У меня чуть телефон не взорвался в кармане. Названивала. Приду или нет.

Дочь Старика, темноволосая змея в обтягивающем красном платье, вскидывает голову, как хищница, учуявшая добычу. Глаза — два лезвия, направленные на мою Владу.

Ненавижу брюнеток. У меня на них аллергия.

— Пап! — ее голос прорезает зал, словно нож по стеклу.

Она вскакивает, подбегает к отцу, цепляется за его руку, что-то яростно шепчет на ухо. Старик хмурится, но лишь похлопывает ее по руке, как назойливую собачку.

— Север, — кивает он.

Я не спеша веду Владу дальше, пальцы чуть сильнее сжимают ее талию. Хотел немного успокоить, но получилось хуже. Она дергается как от удара.

До чего же слабая девчонка, а сердце-то какое великодушное. Кинулась в грязь спасать дворняжку, еще и смотрела на меня таким взглядом… словно это должно меня тронуть.

Она еще зеленая. Не понимает законов этого мира. Если ты слаб, тебя оттяпают. И никакой герой не придет на помощь.

— Поздравляю, — скупо говорю я, протягивая черную коробку с дорогими часами.

Старик берет подарок, и даже с интересом заглядывает внутрь.

Его лицо ожидаемо вытягивается в хищной ухмылке.

— Север, — довольно тянет он, примеряя часики. — Ты знал, как долго я за ними охотился?

Я усмехаюсь. Раритет, который стоил мне приличной суммы, но больше времени в поисках продавца.

— Кто это? — он указывает на Владу.

Окидываю девчонку равнодушным взглядом. Та белее снега. Почти прозрачная. Что? Настолько не понравилась бандитская сходка?

— Антидепрессант.

Отвечаю я и пацаны рядом прыскают от смеха.

Катя аж взвизгивает.

— Папа, ты же обещал!

Старик вздыхает, отодвигает бокал с коньяком.

— Север, поговорим.

Мы отходим в сторону, пришлось оставить Владу одну. Под прицелом десятков глаз. Но хуже голодных мужчин в этом зале только она. Катя.

— Ты серьезно? — Старик говорит тихо, но так, что каждое слово как молот.

— Что? — не выпускаю девчонку из поля зрения.

— Не играй в дурака. Катя ждет твоего предложения.

Я раздраженно веду плечом.

— Я никому ничего не должен.

— Ты должен мне, — Старик бросает взгляд на Владу. Сканирующий. Старой закалки. — И если думаешь, что можешь вот так вот взять какую-то шлюху и выставить ее перед всеми…

Из меня вырывается смех.

— Я могу трахать кого угодно. Даже если женюсь. Но я ведь не женюсь.

Старик замирает. Потом медленно улыбается.

— Ты уверен, что она стоит того, чтобы сжигать мосты?

Встречаюсь с ним глазами. Опасный блеск на дне слегка напрягает.

Жениться. Стать наследником Старика. Получить все.

Или…

Пальцы сами тянутся к сигарете. Прикуриваю, затягиваюсь глубоко, пока легкие не заполнит едкий дым.

Или остаться собой.

Последние пять лет я строил империю на его деньгах, лишь потому что он сам меня заприметил среди остальных. Я варюсь в этом мире с пятнадцати лет. Столько вложил, столько потерял.

И сегодня, к тридцати шести годам, у меня есть все, чего добивался. Деньги, власть, репутация.

Я могу купить кого угодно. Даже стараться не нужно, мое имя сделает все за меня. И мне этого, сука, достаточно. Я не намерен связывать себя узами брака, но Старик капает на мозг. Ждет, что соглашусь.

С одной стороны, тема годная.

Брак с его дочкой даст мне безграничную власть над другими авторитетами в северо-западном округе.

Но я не дурак. Понимаю, к чему все идет.

Старик хочет контролировать меня.

Боится, что далеко зайду.

В прошлом году едва не началась война из-за Града, который решил подставить меня перед Стариком.

«Град» Игорь Левин. Держал в руках Великий Новгород.

Когда-то был моим ближайшим соратником. Вместе мы поднимались наверх, но после одного провального дела я жёстко отстранил его, посчитав слабым звеном.

С тех пор Игорь затаил леденящую ненависть.

Подхожу к Владе, которая слишком долго осталась без присмотра. Все понимают, что моя. Никто не посмеет тронуть. Но в этом зале слишком много шакалов.

Никому нельзя доверять.

Черт его знает, чем меня эта звезда зацепила. Просто не похожа на заказных шлюх. Обычная девочка с района. Строит из себя недотрогу, но уверен, хороший подход быстро развяжет ей руки и не только.

Нет ничего и никого, чего Владисав Морозов не может получить.

— Мы уходим.

Хватаю ее за руку, но тут перед нами встает Катя.

Она лениво скользит взглядом по моим пальцам на хрупком теле Влады. И только я вижу в них жгучую ревность. Дай ей пистолет, уверен, тут же пристрелила бы девчонку.

Чертова сука. Никак не уймется.

Натянутая всеми. Прыгает из одной койки авторитета в другую. Но на мне почему-то задержалась.

— Мы можем поговорить? — и пытается взгляд невинным сделать. Ресницами страшными своими хлопает. Нарастила, блядь, эти гусеницы.

А у Влады не так. Свои. И даже губы. Да все натуральное по ходу. Аккуратное.

Подавляю вздох и зову Гришу на охрану. Я его сука еще порешаю за тот случай с побегом. Наверняка, залез на Владу, вот та и сбежала.

Катя заходит в свободную комнату. Медленно цокает каблуками, бедрами виляет так, что задница аппетитно подпрыгивает. Должное отдать, фигурка у нее зачетная. Если не смотреть в лицо и только со спины трахать…

— У тебя две минуты, — упираюсь об стол, расставляю ноги, расстегиваю рубашку на верхние пуговицы.

Душно, блядь.

Катя двигается как кошка. Грациозно. Медленно. Встает между моими ногами, ладонями упирается в мою грудь. Пальцами скользит по ней. В глаза заглядывает.

— Возьми меня, Влад. Здесь. Сейчас. Я готова для тебя.

И зазывно трется об мой пах. Руку мою берет и под свой подол тянет. Показать, насколько готова.

Но я вовремя дергаю назад.

— Отъебись.

Моя грубость ее уже не шокирует. Привыкла. И даже порой заводится.

— Почему ты не хочешь меня? — а вот истерику закатывать мне не надо. — Я же люблю тебя. Слышишь?

Она на грани срыва, а я смеюсь. Цинично. Жёстко.

Любит она. Конечно.

Избалованная дочка Старика, которая всегда получает то, хочет. В этой жажде мы с ней похожи. Но Морозов не позволяет играть с собой.

— Я бы не трахнул тебя, будь ты последней девушкой в этом мире, — карие глаза перестают собирать влагу и