Я помню чудное мгновенье - Александр Сергеевич Пушкин

Повсюду следовать,

                              надменной убегая:

К подножию ль стены далекого Китая,

В кипящий ли Париж,

                                  туда ли наконец,

Где Тасса не поет уже ночной гребец,

Где древних городов

                     под пеплом дремлют мощи,

Где кипарисные благоухают рощи,

Повсюду я готов.

                                Поедем… но, друзья,

Скажите: в странствиях умрет ли

                                             страсть моя?

Забуду ль гордую, мучительную деву,

Или к ее ногам, ее младому гневу,

Как дань привычную,

                                    любовь я принесу?

«Когда в объятия мои…»

Когда в объятия мои

Твой стройный стан я заключаю

И речи нежные любви

Тебе с восторгом расточаю,

Безмолвна, от стесненных рук

Освобождая стан свой гибкой,

Ты отвечаешь, милый друг,

Мне недоверчивой улыбкой;

Прилежно в памяти храня

Измен печальные преданья,

Ты без участья и вниманья

Уныло слушаешь меня…

Кляну коварные старанья

Преступной юности моей

И встреч условных ожиданья

В садах, в безмолвии ночей.

Кляну речей любовный шепот,

Стихов таинственный напев,

И ласки легковерных дев,

И слезы их, и поздний ропот.

Поэту

Поэт! не дорожи любовию народной.

Восторженных похвал

                    пройдет минутный шум;

Услышишь суд глупца

                    и смех толпы холодной,

Но ты останься тверд,

                               спокоен и угрюм.

Ты царь: живи один.

                          Дорогою свободной

Иди, куда влечет тебя свободный ум,

Усовершенствуя плоды любимых дум,

Не требуя наград

                      за подвиг благородный.

Они в самом тебе.

                   Ты сам свой высший суд;

Всех строже оценить умеешь

                                      ты свой труд.

Ты им доволен ли,

                 взыскательный художник?

Доволен? Так пускай толпа

                                           его бранит

И плю́ет на алтарь,

                           где твой огонь горит,

И в детской резвости колеблет

                                   твой треножник.

Прощание

В последний раз твой образ милый

Дерзаю мысленно ласкать,

Будить мечту сердечной силой

И с негой робкой и унылой

Твою любовь воспоминать.

Бегут, меняясь, наши лета,

Меняя все, меняя нас,

Уж ты для своего поэта

Могильным сумраком одета,

И для тебя твой друг угас.

Прими же, дальная подруга,

Прощанье сердца моего,

Как овдовевшая супруга,

Как друг, обнявший молча друга

Пред заточением его.

«Чем чаще празднует лицей…»

Чем чаще празднует лицей

Свою святую годовщину,

Тем робче старый круг друзей

В семью стесняется едину,

Тем реже он; тем праздник наш

В своем веселии мрачнее;

Тем глуше звон заздравных чаш

И наши песни тем грустнее.

Так дуновенья бурь земных

И нас нечаянно касались,

И мы средь пиршеств молодых

Душою часто омрачались;

Мы возмужали; рок судил

И нам житейски испытанья,

И смерти дух средь нас ходил

И назначал свои закланья.

Шесть мест упраздненных стоят,

Шести друзей не узрим боле,

Они разбросанные спят —

Кто здесь, ыкто там на ратном поле,

Кто дома, кто в земле чужой,

Кого недуг, кого печали

Свели во мрак земли сырой,

И надо всеми мы рыдали.

И мнится, очередь за мной,

Зовет меня мой Дельвиг милый,

Товарищ юности живой,

Товарищ юности унылой,

Товарищ песен молодых,

Пиров и чистых помышлений,

Туда, в толпу теней родных

Навек от нас утекший гений.

Тесней, о милые друзья,

Тесней наш верный круг составим,

Почившим песнь окончил я,

Живых надеждою поздравим,

Надеждой некогда опять

В пиру лицейском очутиться,

Всех остальных еще обнять

И новых жертв уж не страшиться.

Красавица

Все в ней гармония, все диво,

Все выше мира и страстей;

Она покоится стыдливо

В красе торжественной своей;

Она кругом себя взирает:

Ей нет соперниц, нет подруг;

Красавиц наших бледный круг

В ее сияньи исчезает.

Куда бы ты ни поспешал,

Хоть на любовное свиданье,

Какое б в сердце ни питал

Ты сокровенное мечтанье, —

Но, встретясь с ней, смущенный, ты

Вдруг остановишься невольно,

Благоговея богомольно

Перед святыней красоты.

К ***

Нет, нет, не должен я,

                              не смею, не могу

Волнениям любви

                       безумно предаваться;

Спокойствие мое я строго берегу

И сердцу не даю пылать

                                    и забываться;

Нет, полно мне любить;

                             но почему ж порой

Не погружуся я в минутное мечтанье,

Когда нечаянно пройдет передо мной

Младое, чистое, небесное созданье,

Пройдет и скроется?..

                           Ужель не можно мне,

Любуясь девою

                в печальном сладострастье,

Глазами следовать за ней и в тишине

Благословлять ее на радость

                                        и на счастье,

И сердцем ей желать все блага

                                            жизни сей,

Веселый мир души,

                               беспечные досуги,

Все – даже счастие того,

                                       кто избран ей,

Кто милой деве даст

                                  название супруги.

«В поле чистом серебрится…»

В поле чистом серебрится

Снег волнистый и рябой,

Светит месяц, тройка мчится

По дороге столбовой.

Пой: в часы дорожной скуки,

На дороге, в тьме ночной

Сладки мне родные звуки,

Звуки песни удалой.

Пой, ямщик! Я молча, жадно

Буду слушать голос твой.

Месяц ясный светит хладно,