Я помню чудное мгновенье - Александр Сергеевич Пушкин

кровь людей то Славы, то Свободы,

То Гордости багрила алтари.

Вы помните: когда возник лицей,

Как царь для нас открыл

                                  чертог царицын,

И мы пришли. И встретил нас Куницын

Приветствием меж

                        царственных гостей, —

Тогда гроза двенадцатого года

Еще спала. Еще Наполеон

Не испытал великого народа —

Еще грозил и колебался он.

Вы помните: текла за ратью рать,

Со старшими мы братьями прощались

И в сень наук

                        с досадой возвращались,

Завидуя тому, кто умирать

Шел мимо нас… и племена сразились,

Русь обняла кичливого врага,

И заревом московским озарились

Его полкам готовые снега.

Вы помните, как наш Агамемнон

Из пленного Парижа

                                  к нам примчался.

Какой восторг тогда [пред ним]

                                             раздался!

Как был велик, как был прекрасен он,

Народов друг, спаситель их свободы!

Вы помните – как оживились вдруг

Сии сады, сии живые воды,

Где проводил он славный свой досуг.

И нет его – и Русь оставил он,

Взнесенну им над миром изумленным,

И на скале изгнанником забвенным,

Всему чужой, угас Наполеон.

И новый царь, суровый и могучий,

На рубеже Европы бодро стал,

[И над землей] сошлися новы тучи,

И ураган их.

«О нет, мне жизнь не надоела…»

О нет, мне жизнь не надоела,

Я жить люблю, я жить хочу,

Душа не вовсе охладела,

Утратя молодость свою.

Еще хранятся наслажденья

Для любопытства моего,

Для милых снов воображенья,

Для чувств всего.

«Там на брегу…»

Там на брегу,

                где дремлет лес священный,

   Твое я имя повторял;

Там часто я бродил уединенный

И в даль глядел…

                           и милой встречи ждал.

«О сколько нам открытий чудных…»

О сколько нам открытий чудных

Готовят просвещенья дух

И Опыт, [сын] ошибок трудных,

И Гений, [парадоксов] друг,

[И Случай, бог изобретатель]

«Воды глубокие…»

Воды глубокие

Плавно текут.

Люди премудрые

Тихо живут.

«Унылая пора! Очей очарованье!..»

Унылая пора! Очей очарованье!

Приятна мне твоя прощальная краса —

Люблю я пышное природы увяданье,

В багрец и в золото одетые леса,

В их сенях ветра шум

                                 и свежее дыханье,

И мглой волнистою покрыты небеса,

И редкий солнца луч,

                                   и первые морозы,

И отдаленные седой зимы угрозы.

«Ох, лето красное! любил бы я тебя…»

Ох, лето красное! любил бы я тебя,

Когда б не зной, да пыль,

                            да комары, да мухи.

Ты, все душевные способности губя,

Нас мучишь; как поля, мы страждем

                                           от засухи;

Лишь как бы напоить

                          да освежить себя —

Иной в нас мысли нет,

                         и жаль зимы старухи,

И, проводив ее блинами и вином,

Поминки ей творим мороженым

                                             и льдом.

Мое завещание друзьям

Хочу я завтра умереть

И в мир волшебный наслажденья,

На тихий берег вод забвенья,

Веселой тенью отлететь…

Прости навек, очарованье,

Отрада жизни и любви!

Приближьтесь, о друзья мои,

Благоговенье и вниманье!

Певец решился умереть.

Итак, с вечернею луною,

В саду нельзя ли дерн одеть

Узорной белой пеленою?

На темный берег сонных вод,

Где мы вели беседы наши,

Нельзя ль, устроя длинный ход,

Нести наполненные чаши?

Зовите на последний пир

Спесивой Семелеи сына,

Эрота, друга наших лир,

Богов и смертных властелина.

Пускай веселье прибежит,

Махая резвою гремушкой,

И нас от сердца рассмешит

За полной пенистою кружкой.

Пускай игривого толпой

Слетят родные наши музы;

Им первый кубок круговой,

Друзья! священны нам их узы;

До ранней утренней звезды,

До тихого лучей рассвета

Не выйдут из руки поэта

Фиалы братской череды;

В последний раз мою цевницу,

Мечтаний сладостных певицу,

Прижму к восторженной груди.

В последний раз, томимый нежно,

Не вспомню вечность и друзей;

В последний раз на груди снежной

Упьюсь отрадой юных дней!

Когда ж восток озолотится

Во тьме денницей молодой,

И белый топол озарится,

Покрытый утренней росой,

Подайте грозд Анакреона,

Он был учителем моим,

И я сойду путем одним

На грустный берег Ахерона.

Простите, милые друзья,

Подайте руку, до свиданья!

И дайте, дайте обещанье,

Когда навек укроюсь я,

Мое исполнить завещанье.

Приди, певец мой дорогой,

Воспевший Вакха и Темиру

Тебе дарю я лень и лиру,

Да будут музы над тобой!..

Ты не забудешь дружбы нашей,

О Пущин, ветреный мудрец!

Прими с моей глубокой чашей

Увядший миртовый венец!

Друзья! вам сердце оставляю

И память прошлых красных дней,

Окованных счастливой ленью

На ложе маков и лилей;

Мои стихи дарю забвенью,

Последний вздох, о други, ей!..

На тихий праздник погребенья

Я вас обязан пригласить;

Веселость, друг уединенья,

Билеты будет разносить…

Стекитесь резвою толпою,

Главы в венках, рука с рукою,

И пусть на гробе, где певец

Исчезнет в рощах Геликона,

Напишет беглый ваш резец:

«Здесь дремлет юноша-мудрец,

Питомец нег и Аполлона».

Отрывки из «Евгения Онегина»

Письмо Татьяны к Онегину

Я к вам пишу – чего же