Под знаком Меркурия. Декоративная скульптура архитектурных сооружений Петербурга XVIII-начала XX века - Наталья Николаевна Мутья

Известно, что в допетровской Руси изобразительная скульптура была практически полностью вытеснена из декоративного убранства зданий и пространственной среды городов.63 Исключена была изобразительная пластика и из убранства православных церквей. На Руси не жаловали и такие типы скульптуры, как: городской монумент, скульптурное надгробие, садово-парковая скульптура.

И только с петровских времен стали бурно развиваться все виды монументально-декоративной скульптуры. До нашего времени сохранилось небольшое число памятников архитектуры первой четверти XVIII века, украшенных декоративной пластикой. Среди них Летний дворец, Петровские ворота.

Уже тогда в декоративной скульптуре могли совмещаться античные и религиозные темы. Так, в оформлении Петровских ворот прекрасно «уживаются» статуи античных богинь, располагающиеся в нишах, и рельеф на фронтоне, «иллюстрирующий» христианскую притчу о победе апостола Петра над Симоном-волхвом.

Говорить о синтезе искусств в произведениях начала XVIII века еще не приходится. Пожалуй, это был синкретизм зодчества и декора. К примеру, строгая архитектура Летнего дворца не отвечала барочной динамике терракотовых рельефов, ритмически четко, как полотна на выставке, размещенных на его фасадах. Да и сами рельефы, заключенные в рамы, напоминали больше картины, а не произведения пластики.

Однако декоративная скульптура архитектурных сооружений радовала разнообразием своих материалов. Памятуя о любви предков к деревянной пластике, использовали дерево (рельеф Петровских ворот). Применяли и радующую глаз теплотой цвета в холодном городе терракоту (рельефы Летнего дворца).

Правда, создавали произведения пластики по проектам иностранных мастеров. Приезжие скульпторы – К. Оснер, Н. Пино, А. Шлютер – знакомили российских учеников с секретами европейского искусства, но школа отечественных творцов декоративной скульптуры сложится еще не скоро.

Эта тенденция – приглашение иностранных скульпторов – продолжится и в середине XVIII века – времени расцвета искусства елизаветинского барокко. Самым значительным архитектором того периода был Ф.-Б. Растрелли. Чаще всего он сам проектировал скульптурный декор своих произведений. Его замыслы в этом деле нередко реализовывал скульптор И. Ф. Дункер. Именно он принимал участие в насыщении фасадов Зимнего дворца произведениями декоративной пластики. Помогал Дункер Растрелли и при декорировании фасадов загородного дворца – Екатерининского.

О синтезе архитектуры и скульптуры во дворцах, построенных Растрелли, Д. Е. Аркин писал следующее: «Скульптура здесь в буквальном смысле слова неотделима от архитектуры – рельефные изображения сливаются с архитектурными формами, то включаясь в композицию ордера (как атланты Екатерининского дворца), то составляя часть определенной архитектурной детали (как лепные кариатиды в наличниках окон дома Строганова и того же Царскосельского дворца)».64 Интерес к такой роли атлантов и кариатид возникнет и во второй половине XIX века в связи с развитием тяги к искусству барокко. В архитектуре неостилей есть органичные примеры, когда кариатиды будут удачно «вписаны» в наличники окон доходных домов – это доходные дома А. М. Тупикова (ул. Глинки, 3–5 – ул. Декабристов, 27 – наб. Крюкова канала, 6–8. 1871–1874, арх. Е. П. Варгин), в отличие от сухо прорисованных дев, «исполняющих» роль наличников на фасаде дома того же владельца и того же архитектора (доходный дом А. М. Тупикова (Невский пр., 78 – Литейный пр., 64. 1870 (перестройка), арх. Е. П. Варгин; 1874 (надстройка), арх. Ю. О. Дютель).65

Архитекторы классицизма второй половины XVIII века вспомнили о строгости архитектурных ордеров античности. Но, наряду с ориентацией на памятники древнего прошлого, зодчие не упускают возможности восприятия античности через Возрождение. Возникло такое явление как палладианство, захватившее все европейские страны, в том числе и Россию. Здесь мы наблюдаем элементы «квазипрочтения» древнего искусства. Эта тенденция будет характерна и для российских скульпторов XVIII века. Нередко знания об античной скульптуре они «получали» посредством ее переосмысления европейскими ваятелями Возрождения и барокко.

Скульптура классицизма так же, как и архитектура того времени, расстанется с игривым характером предшествующего периода, приобретя строгость характеристики образов, четкость абриса.

Следует отметить, что синтез архитектуры и скульптуры во второй половине XVIII века все же ориентировался на античные образцы. Этому способствовало и сложение отечественной школы мастеров декоративной скульптуры. В ее состав входили – Ф. Г. Гордеев, М. И. Козловский, И. П. Прокофьев и др. Они совершенствовали свое мастерство как на создании копий с античных произведений,66 так и на творении собственных шедевров.

И, конечно, древняя история и мифология давали огромное количество сюжетов для выражения тех или иных чувств, качеств героев, аллегорий и персонификаций…

Первая половина XIX века

Мастера начала XIX века уже прекрасно знали античные памятники. Это знание находит отражение и в созданных ими произведениях. Петербург Александровской и Николаевской эпох стал все больше напоминать Новый Рим. Петербург украсили триумфальные арки, триумфальные колонны, а фасады зданий, ограды дворцов и перилла мостов – декоративные композиции из римских мечей, щитов и шлемов.

Действительно, многие архитектурные памятники Петербурга эпохи ампира напоминали античные сооружения. Украшенные многоколонными портиками, увенчанные фронтонами, они восходили к образам древних храмов. Так торжественно выглядели здания государственных учреждений и жилые дома, церкви и театры, дворцы и больницы.

Естественно, что все они были украшены произведениями декоративной пластики. Акротерии и тимпаны, заглубленные в толщу стены рельефные фризы и панно словно «переместились» с берегов Средиземноморья в Северную столицу России. Фигуративные скульптуры торжественно «встали» в отведенные для них ниши на фасадах зданий. Иногда скульптура «спускалась» с небес на землю, «раскрывая» еще у порога здания тот или иной характер его предназначения. Таковы морские нимфы Адмиралтейства, гордо несущие небесную сферу, по звездам которой сверяли свой путь мореплаватели; статуарные группы, рассказывающие о силе Земли, Богов и Человека, установленные перед зданием Горного института. Наступает небывалый расцвет синтеза скульптуры и архитектуры.

Декоративная скульптура активно участвует и в создании градостроительных ансамблей.67 Скульптурное обрамление вновь построенных сооружений – Адмиралтейства, здания Генерального штаба и Министерств – «перекликалась» со скульптурным убранством Зимнего дворца. А декоративное убранство Сената и Синода, в свою очередь, соотносилось со скульптурой Адмиралтейства.

Архитекторы и скульпторы продолжали в своем творчестве обращаться к мифологии и аллегории. Тем более что их язык был уже более понятен россиянам. Мифологические герои античности оставались излюбленными персонажами скульптуры. Но ее стиль приобрел героизированный характер. Ушло в прошлое гендерное начало декоративной пластики, свойственное даже триумфальным скульптурам эпохи петровского и елизаветинского барокко. Александрийский и Николаевский классицизм был ближе к строгости Екатерининского стиля.

Мастера декоративной пластики архитектурных сооружений используют в создании скульптурно-декоративного оформления фасадов разные материалы и техники. Иногда они сочетались в решении убранства одного сооружения – произведения гипсовой лепнины и бронзолитейного дела мирно сосуществовали на фасадах знаменитых построек (здания Сената и Синода), «уживались» рядом даже гипс и мрамор (Манеж). Порой применяли только один пудожский камень