Счастье летать - Амелия Эрхарт

что так называемое слепое пилотирование доступно каждому: знай поглядывай на приборы и лети себе вольным лебедем. Чтобы верно считывать показания и грамотно на них реагировать, требуются практика и известный навык.

Это все равно как с музыкой. Любого, конечно, можно позвать к инструменту. Вот, мол, тебе ноты, вот пианино. Садись и играй! Но было бы нелепо ожидать безупречного исполнения, если пьеса человеку незнакома и не отрепетирована.

Дело осложняется тем, что приборы для слепого пилотирования (не только установленные на борту, но и те, что относятся к наземной аппаратуре) пока не вполне совершенны.

На «Дружбе» через Атлантику

Наконец «Дружба» поднялась в воздух. Из Бостона мы направились вдоль береговой линии, держа курс на Ньюфаундленд. В местечке Трепасси планировалось взять на борт дополнительный запас топлива, который был заранее там для нас приготовлен (само собой, в обстановке строгой секретности).

В первый день из-за капризов погоды долететь удалось только до Галифакса, столицы Новой Шотландии. Снова всему виной туман. Отыскав просвет, мы пошли на снижение и приводнились в гавани. В Бостоне между тем поползли слухи о нашем маршруте, и в гостинице, где мы остановились на ночь, я имела случай впервые прочувствовать, что такое не в меру пытливые репортеры. Заснуть было невозможно.

Наше краткое пребывание в Галифаксе совпало по времени со вспышкой острого каникулита среди населения. Мало того что было воскресенье, так еще и отмечался, если я ничего не путаю, праздник фруктовых садов, а вдобавок ко всему – день рождения короля. Все наслаждались выходным, и раздобыть бензин оказалось той еще задачей. Но в итоге наши старания таки были вознаграждены. Утро выдалось ослепительно ясным, дул попутный ветер, и часов около девяти мы благополучно стартовали. Погода была почти идеальной. Если бы не необходимость дозаправки, мы могли бы вообще не заходить на Ньюфаундленд и просто лететь дальше на восток.

В Трепасси нас ожидали серьезные испытания. Погодные неприятности наложились на технические, и мы застряли в этой прибрежной деревушке на тринадцать суток вместо запланированных двух-трех.

Надеюсь, когда-нибудь мне удастся снова там побывать – вволю порыбачить, поохотиться, спокойно пообщаться с гостеприимными жителями. В тот свой визит мы были в таком взвинченном состоянии, что могли думать только о метеосводках, расходе бензина, маслопроводах, негерметичных поплавках и прочих насущных бедах.

Два самых моих ярких впечатления от Ньюфаундленда – это сказочно богатые форелью реки и прелестные ковры ручной работы, которые тут мастерят из пряжи, продернутой сквозь холст. Основные материалы для них, как мне сказали, поставляет местное кладбище погибших кораблей. Оттуда же отчасти происходит и серебро в рыбацких домах (на любой такой находке можно прочесть название потерпевшего крушение судна).

Выброшенные морем предметы с затонувших кораблей по умолчанию принадлежат тому, кто их обнаружил. С этим никто не спорит, хотя и трудно отделаться от мысли, что кто-то лишился дорогой для него вещи. Нередко я воображаю, как было бы увлекательно заглянуть в старинные сундуки и бочки, принесенные прибоем. Вспоминаются пузырьки из «Алисы в Стране чудес», на которых красовались заманчивые надписи: «Выпей меня!», «Съешь меня!». Так и случайные подарки водной стихии, наверное, чуть не в голос кричат: «Открой меня! Открой!»

Исторически Ньюфаундленд населяли в основном рыбаки из Англии, Ирландии и Франции. В конце каждого сезона они возвращались с уловом на родину. Но некоторые, отбившись от соплеменников, оставались здесь жить. От этих-то переселенцев и пошли нынешние островитяне.

Мы на себе убедились, какой контраст с суровыми приморскими пейзажами являет радушие местных жителей. Совсем небогатые люди, они с радостью делились всем, что имеют, с тремя упавшими с неба пришельцами. Вообще-то, авиаторов им видеть не в новинку. Например, в 1927 году тут на порядочный срок застрял итальянский первопроходец кругосветных перелетов Франческо де Пинедо, а в 1919 году из Трепасси стартовала трансатлантическая экспедиция на гигантских «летающих лодках» NC–4, организованная ВМС США.

Почту мы все это время не получали, ведь никто из наших американских друзей не предполагал, что мы так надолго задержимся в Трепасси (а письма из Бостона шли тогда до Ньюфаундленда целую неделю). Телеграмм зато было множество. Как-то раз явился фотокорреспондент, прикативший на маленьком поезде из тех, что дважды в неделю курсируют между столичным Сент-Джонсом и южным побережьем.

Наша вынужденная остановка в Трепасси до того затянулась, что туземцы начали уже сомневаться в летных способностях «Фоккера». Жители окрестных деревень охотно приходили на него взглянуть, особенно в первые дни. И те, кто не видел нашего прибытия, похоже, думали, что мы проделали весь путь по воде.

Гавань в Трепасси на редкость узкая, и вылететь отсюда с большим грузом можно только при ветре строго определенного направления. Беда в том, что когда дует юго-восточный ветер (наиболее удобный для взлета с точки зрения топографии), он приносит с собой туман – и тогда всю береговую зону, где теплый Гольфстрим встречается с прохладными северными водами, наглухо затягивает пеленой.

Чтобы не упустить момент для старта, требовалось постоянно быть наготове, тем более что погодная обстановка менялась очень быстро. От планов взять с собой 900 галлонов бензина в итоге пришлось отказаться. И, даже урезав объем до 700 галлонов, мы еле-еле сумели подняться в воздух. Уменьшенный запас топлива, естественно, ограничивал наши резервные возможности и сокращал дальность полета. Теперь мы рассчитывали дотянуть в лучшем случае до Ирландии. (В течение нескольких дней, с подачи наших агентов в Нью-Йорке, мы даже всерьез обсуждали вариант дозаправки на Азорских островах.)

Меня часто спрашивают, чем мы питались на борту. В Трепасси нам приготовили свежие сэндвичи с яичницей. Еще из провизии у нас был термос с кофе для мужчин (сама я кофе почти не пью, а обещанное какао почему-то не материализовалось), с десяток апельсинов, баночка солодовых конфет, немного молочного шоколада и пять галлонов воды. На экстренный случай имелся так называемый пеммикан – высококалорийный концентрат, употребляемый полярными исследователями. Считается, достаточно пары ложек в день, и человек будет всю дорогу здоров и счастлив. Вот уж не знаю. Отведав эту смесь, по виду напоминающую сало с невнятными темными вкраплениями, могу сказать, что насчет счастья тезис спорный (о питательности речи нет).

По правде говоря, хлопот и забот во время перелета было столько, что голода мы особо не чувствовали. Я съела шесть солодовых конфет и два апельсина. Мужчины, по-моему, ограничились таким же пайком, запив это дело кофе. В состоянии нервного возбуждения от потребностей желудка как-то отвлекаешься. И потом, двадцать часов не такой уж долгий срок, и если человек в хорошей физической форме, вполне можно обойтись без сна и пищи.

Настало 17 июня.