Коротая время - Уильям Эрхарт

такси от военно-морской базы на Трежер-Айленд до Аэропорта Сан-Франциско, направляясь на восток. Тринадцать месяцев я представлял себе, как впервые по возвращении увижу Америку, и всё, что мне досталось, – это сплошная завеса тумана и таксист, талдычивший о «пурпурных сердцах», эсминцах ВМФ США и японцах, и не способный понять, почему «вы ребятки» не можете заставить кучку узколобых рисоедов сказать «Дядя Сэм». Перед этим я сидел один в аэропорту, одетый в военную форму, обливаясь потом, и с тошнотворным осознании того, что в своей собственной стране испытываю страх сильнее, чем во Вьетнаме.

Затем, не прошло и четырёх месяцев, когда я вернулся сюда, чтобы поставить свою жизнь на карту против нескольких тысяч долларов – по крайней мере, тогда я так думал, – и прокатился по заливу на туристском катере с недавно разведённой женщиной из Небраски, просто чтобы провести несколько оставшихся часов перед долгим авиарейсом назад в Азию, молча глядя на большой мост и разбитые мечты, которые он олицетворял, а позже, проезжая Алькатрас и видя коренных американцев, которые попали в заголовки газет, оккупировав и «отвоевав» остров у правительства США, отнявшего его у них сотню лет назад. «Красная сила!» – возвещали на весь залив десятифутовые буквы, намалёванные на стенах тюрьмы, а гид усмехался в микрофон: «Тут дикие индейцы! Берегитесь горящих стрел!».

Два с половиной года спустя мы с Дэниелом Кауфманом примчались в город на моём красном «Фольксвагене», задержавшись ровно настолько, чтобы сделать татуировки и освободить холодильник родителей Джека Голда от большей части содержимого, прежде чем снова с рёвом двигателя ринулись дальше, в поисках дороги на Сакраменто. Облопавшись шоколадных кексов, мы объехали залив два с половиной раза («Эй, это же опять Окленд-Бридж! Мы снова вернулись в Сан-Франциско!»), прежде чем наткнулись на нужную дорогу, и прибыли как раз к началу рождественской вечеринки офицеров ВВС, где чуть не потопили многообещающую карьеру моего брата («Твоего брата? Он твой брат?»).

Шесть месяцев спустя мы с Голдом и Бартом Льюисом отправились ловить лосося на арендованном судне, полном мужчин средних лет из Де-Мойна, которые весь год копили на эту поездку и не поймали даже шести рыбин на двадцать три человека, в то время как трое длинноволосых хлещущих пиво чудиков из Задрипинска, США, весь день горланили и хохотали, а наловили столько увесистых здоровенных лососей, что вылезли за пределы лимита, и под конец дня раздавали лишних лососей мужчинам средних лет из Де-Мойна, скрежещущих зубами за плотно сжатыми губами, как стальные балки на ветру, выдавливая из себя «спасибо».

И, наконец, в прошлом июле, когда я закончил колледж и поехал на запад пожить с Майком в ожидании шанса вернуться в море, я провёл лето, наблюдая, как Митчелл, Холдеман, Эрлихман, Колсон и вся их честная компания заставляют кустистые брови сенатора Сэма Ирвина взмывать вверх от изумления, плетя запутанную паутину лжи, коррупции и гадости, которая давно перестала меня удивлять. В конце концов у меня кончились деньги, и мне пришлось устроиться на работу в центре Сан-Франциско, в «Бектел Корпорейшн», куда я три дня ездил на трамвае в пиджаке и при галстуке, забираясь на пятнадцатый этаж, пока они не предложили мне стать координатором по анализу технической безопасности атомной электростанции в Массачусетсе, и мне оставалось только подписать маленький листок бумаги, гарантировавший не менее трёх лет работы, после чего в обеденный перерыв я выскочил из здания и побежал к ближайшему таксофону, в миллионный раз позвонив начальнику отдела кадров «АРКО», без всяких шуток умоляя спасти меня от предстоящей ужасной кончины в Массачусетсе. Он перезвонил следующим утром в семь и сказал, что если я смогу добраться до Лонг-Бич к часу дня, то успею на корабль, и я умчался прежде, чем он успел повесить трубку.

Я думал о разведёнке из Небраски – интересно, сможет ли она снова наладить свою жизнь после двадцати трёх лет брака и мужа, который однажды позвонил ей из комнаты отеля в Монреале и сказал, что больше она может не ждать его к ужину, – когда к доку подъехал Майк. Я залез в машину, и мы тронулись.

– Куда? – спросил он.

– Куда мы едем, Уолт Уитман? – возвестил я как можно громче. – Двери закрываются через час. В какую сторону у тебя сегодня торчит борода?24

– Может, ко мне? – предложил Майк, проигнорировав моё высказывание.

– А у тебя есть пиво?

– Ага.

– Домой, шеф, и не щади лошадей!

– Ты уже датый? – спросил Майк.

– Просто хорошее настроение, – ответил я. – Наверное, рад тебя видеть. Хватит спрашивать, я и сам толком не знаю, почему – тут нет никакого логического объяснения.

Майк рассмеялся. Мы уже ехали по Окленд-Бридж в сторону Сан-Франциско. Ночь была ясной и вдалеке сверкали огни города.

– Красота, да? – сказал я. – Без тумана.

– Когда тебе нужно вернуться назад? – спросил Майк.

– Завтра к десяти утра. Ты завтра работаешь?

– Весь день свободен, – ответил он. – А вечером мы выступаем в «Пицца Хат» в Ричмонде. – Майк замолчал, а затем тяжело вздохнул. – Снова будет ночь оки25. Я бросил работу в адвокатской конторе – не мог работать днём, а по вечерам три-четыре раза в неделю играть музыку.

– Тебе хватает денег?

– Пока что, – ответил Майк. Затем он медленно помотал головой. – Хотя не уверен, что буду заниматься этим долго. Становится всё труднее и труднее иметь дело с остальными членами группы. У нас ничего общего, кроме блюграсса26.

– Да, я заметил это прошлым летом, – сказал я.

– С каждым разом всё хуже и хуже, – продолжал он. – Они просто кучка невежественных колхозников. Было бы терпимо, держи они язык за зубами, но они продолжают болтать о коммуняках, хиппи и истекающих кровью сердцах, которые губят Америку. Они думают, что Никсона нужно сделать королём Америки, а всех эльфов, донимающих этого бедолагу, кастрировать. Что можно сказать таким людям? С ними даже нельзя начать спор.

– Америка, Америка, Господь излил на тебя свою благодать27. Вот, что ты получаешь за игру на добро28, – рассмеялся я. – Надо было играть на трубе или кларнете. Что собираешься делать?

– Думаю пойти в магистратуру в Сиэтле.

– На кого?

– На морского биолога, – ответил Майк.

– Чтобы научиться препарировать морпехов?29

– Иди в жопу. В любом случае, – сказал