Завоеватель. Кровные драконы - Анна Левин

— Да, милая тетя, грустно расставаться с друзьями, но им предстоит тяжелый путь, надо поддержать их улыбками, а не слезами.

Говорить о том, что на званом ужине будут Хорсы в полном составе я не стала. Тетушка поймет, и не отпустит, а мне очень нужна эта встреча.

— Твое сопровождение прибыло! – у двери раздался дядин голос. – Поспеши, нельзя заставлять ждать Кратонов.

Последними появляются самые знатные гости, и к их числу я не отношусь. Мне нельзя привлекать внимание раньше времени.

— Красавица! – воскликнула тетя, и дядя утвердительно кивнул. – Хорошего тебе вечера!

В платье темно-зеленого цвета я действительно выглядела неплохо, а украшения в волосах и изящное колье подчеркивали роскошь образа. Обычно я старалась не тратиться на украшения, но кое-что все же приобрела, не смогла пройти мимо. Знатной крови у меня нет, диадемы и прочее мне не нужны, но вот на такие приемы полагается приходить нарядными.

В усадьбу Кратонов я прибыла вовремя, вместе с другими гостями моего уровня. Более важные персоны традиционно задерживались, среди них были и Хорсы. В отсутствие врага я общалась с друзьями, принимала и щедро дарила в ответ комплименты, слушала взволнованные речи будущих колонистов, и ощутила на секунду легкую грусть. Этот званый ужин станет последним для них светским развлечением: впереди драконов ожидает борьба, обустройство на новом месте, страдания и тоска по родине. Мы же останемся дома, чтобы погибнуть вместе с ним.

— Почему так погрустнели, девушки? – к нам подошел Ясногор. – После ужина нас ждет бал, танцы, разве это не прекрасно?

Его слова вызвали улыбки, но я хорошо знала Денницина, и понимала, что его снедает та же печаль, что и меня. Если Казимир стал образцовым воином, то Ясногор и Вулко были скорее политиками, чем военачальниками. Нелегко им придется на берегах Норгратера.

— А вот и Хорсы! – безошибочно определил Ясногор до того, как они явили себя гостям.

Я готовилась к этому моменту, и смогла спокойно выдержать их появление. Алес был таким же, как в моих кошмарах, на секунду даже усомнилась в своих силах: что я могу противопоставить ему? Казимир наконец оделся согласно положению в обществе, и большинство дракониц упали бы в обморок от восторга, если бы он поощрительно улыбнулся им. Но дракон упорно хранил невозмутимость, словно никого не замечал. Красивые девушки в роскошных нарядах были его сестрами, но, в отличие от брата, их лица выражали надменное превосходство.

Одна из них посмотрела в нашу сторону. Сначала улыбнулась Ясногору, а потом перевела взгляд на меня, и недовольно скривилась.

Вот и провалилась моя цель не привлекать внимания.

Глава 21. Яд в сердце

Глава 21. Яд в сердце

Каридад

Кратоны приложили много усилий, чтобы сделать вечер незабываемым. Ужин получился образцовым, но я не смогла насладиться великолепным разнообразием на столе: поочередно меня сверлили взглядами Казимир и его сестра. Если внимание высокородной драконицы можно было объяснить ревностью (наверняка у нее были свои планы на Ясногора), то серые глаза мужчины выражали сдерживаемую жажду. Он любил меня, все-таки любил!

Закончив ужин, драконы заметно расслабились, и приготовились к танцам. Меня пригласили еще несколько дней назад, поэтому я не боялась внимания Казимира, да и не осмелился бы он пригласить меня при отце.

— Дорогие гости! – обратился ко всем глава рода лавовых драконов. – Предлагаю выразить нашу признательность храбрым колонистам посредством танцев! Искусство – достижение цивилизации, вряд ли нашим смельчакам придется посетить бал по прибытии в Норгратер!

Гости рассмеялись, и проследовали в роскошный зал, где разбились на пары, и закружились под торжественную музыку. Мой партнер радостно улыбался, думал, наверное, что я ответила взаимностью на его чувства. Его не включили в список колонистов, и он уже несколько раз намекнул, что не хочет ждать конец в одиночестве. Если бы не месть Алесу, и не запутанные чувства к Казимиру я бы подумала о семье, встретила бы гибель Южного континента в объятиях мужа. Однако стоит только посмотреть на какого-нибудь дракона, как на ум приходит образ молодого Хорса. Да и об опасности моего плана забывать не стоит: если убью Алеса, меня саму приговорят к казни.

Когда физическое и моральное напряжение достигло предела, я умудрилась ускользнуть из больного зала. С террасы открывался вид на океан, сливающийся с небом в темноте. С наслаждением вдохнула ночной воздух, и закрыла глаза от блаженства. Как прекрасен наш мир, почему же в нем так много скорби и отчаяния?

— Красиво танцуешь. Хотел бы я повести тебя в танце.

Снова он, ну почему бы ему не оставить меня в покое? Чем больше я вижусь с ним, тем больше заботливый мужчина вытесняет образ наглого юноши из прошлого; из-за этого я не могу больше злиться на Казимира, а любить его не дозволено.

Ничего не ответила, и скрыла все эмоции. Дракон не выказал удивления, лишь подошел ближе, разглядывая на меня с высоты своего роста.

— Эта ночь такая ласковая, что невольно вспоминается мрак Норгратера.

— В каком смысле? – эта тема не казалась опасной, наоборот, интриговала. – Какими бывают ночи на чужих берегах?

— Холодные, исполненные одиночества. От ледяных ветров нет спасения даже в жилище у очага. Там, где мы заложили основу для будущих поселений, всегда холодно. За теплом нужно продвигаться на запад, а потом – на юг.

— Почему ты взял на себя эту ответственность? – слова вырвались прежде, чем я одернула себя. – Прости мне сию бестактность!

Однако Хорс улыбнулся, и в глазах вспыхнули солнечные искры.

— Нет-нет, продолжай. Ты хотела знать, почему избалованный дракон из знатнейшей семьи вместо политики выбрал военную стезю, верно?

— Верно.

Раз начала дерзить, зачем отказывать себе в удовольствии? Все равно он ничего не сможет мне сделать.

— Отец не спрашивал моего согласия, просто поставил перед фактом. Он позволял мне быть праздным дураком до определенной поры, а когда появилась необходимость – отнял привилегии. Так я и стал солдатом, но не думай, что он поступил жестоко: долг и честь мужчины заключаются не в умении танцевать на балах, это я уяснил через боль и кровь. Теперь я даже благодарен отцу, кто знает, в какое манерное убожество я превратился бы, если бы не армия?

Его слова едва не пробили броню моего самоконтроля. Неужели это сказал Казимир? Неужели он осознал, каким глупцом был