Злато Светозара - Аисс Виал

Да увидеть в их глазах тревогу Ладе в эту ночь так и не довелось: под утро лишь с жаром справилась княжна. А засим охватил Лагоду целительный сон.

[1] БЛАГОЛЕ́ПНЫЙ , — ая , — ое ; — пен , — пна , — пно . Устар. Величественно красивый.[2] ЛОБЫЗА́ТЬСЯ , ЛОБЗА́ТЬСЯ — а́юсь , — а́ешься ; несов. Устар. и трад.-поэт. Целоваться.[3] ЕДИНОКРО́ВНЫЙ , — ая , — ое ; — вен , — вна , — вно . Устар. Происходящий от одного отца, но от разных матерей (о детях). Ср. ЕДИНОУТРО́БНЫЙ , — ая , — ое ; — бен , — бна , — бно . Устар. Рожденный той же матерью, но от другого отца. Единоутробные братья.[4] ВАЛЕ́ЖИНА , -ы, ж. Дерево, упавшее на землю.[5] ПОЕЛИ́КУ , союз. Устар. Поскольку, так как, потому что.[6] ВЕТО́ШНИК , -а, м. Устар. Скупщик ветоши, торговец ветошью; тряпичник.[7] КУ́ПЧИК , -а, м. Разг. Купец, обычно молодой.[8] АЛТЫ’ННИК , а, м. (разг. пренебр.). Скупой человек, мелкий торгаш.[9] ОСОБЛИ́ВЫЙ Устар. Отдельный, особый.

Глава 8 На бережку Хладной

Глава 8 На бережку Хладной

В чужую жену чёрт ложку мёду кладёт.

Пословица

Следующий день пожалел путников из Доброграда, избавив от зноя: поначалу облаками кучевыми щедро небо завесил, засим слепым дождиком потешил.

Да вот вечор негаданностью потчевал. Торфяника верста осталась, а здесь давеча ливень землю, не скупясь, напитал: дорога — размытая, вязкая, одним словом скверная, хоть плачь.

Попотеть пришлось всем: и пешим, и всадникам такой дорогою топкою. Благо токмо с версту. Не успели оглянуться, а уже и минули её.

Остановок весь день не делали, ржаными лепешками на ходу крепились, водою колодезной, а то и родниковой утолялись.

И этому дню всё же гожему от заката не скрыться.

Радовался Милорадович, что зорьку доведётся им встречать на бережку Хладной, как замысливалось. К броду каменному привела их торная[1] дорожка. Здесь условлено было, приветит их брат Огнеслав, здесь ночку третью проведут, утром одолеют краснолесье — и вот она для всех спасовцев матушка-земля!

Дорогою длинною днéвною Веселина всё пытала Гордея Милорадовича о земле его родимой. Чем знатна, грешна? Щедра ль, бедна ль? Добра, ан злонравна? До всего ей дело! Ко всему участна! Ай да, княжна! Ай да, сердечная! Ай да, благодушная!

И не ошибался Гордей в доброжелательности и особливой увлечённости Веселинки. Любопытство и её разбирало! Да токмо допрежь[2] наказала ей тайно о том выведать Лагода. Всё она о Спасовской вотчине радела узнать. Ко всему готовою волила быть. И всё потому, что с отчаянием страшилась дружбу свести Лагодка. Ан замысел её побега потерпел неудачу, Тихон со спокойной совестью пустился наутёк, своё же здравье каверзничает, а мысли чудны́е о вражине в плен пытаются захватить. Виной эдаким мыслям смятение стало. Как же Гордей воротил её и́з лесу в стан путников из Доброграда? Память девичья с ней злую шутку играла: всё непроглядной завесой скрыла о том часе позорном. Лишь воображение (как ей казалось!) назойливо рисовало одну и ту же картинку постыдную: будто бы она во хмелю в уста поцеловать себя позволила князю! К тому же голосок внутренний безжалостно потешался над ней, шептал: «Ты уверена, что ВИДÉНИЕ ЭТО — дело рук твоего неуёмного воображения, а не верной памяти?»

И тогда оскорблённый сомнением разум княжны кричал: «Раз так! Держитесь, мужи велие! Не всё вам судьбы решать! За мной выбор обещал батька — так я его и учиню! Огнеславу во всеуслышание предпочтение и выкажу! Да только ОН всем обедню и испортит[3] ! Сам от меня откажется! Отцу вернёт! Всё для этого содею!»

Весь путь, аж до бережков Хладной, Лагода намеренно не замечала князя. И как завидит его близ своего возка, тень напускала, мол, почивать давеча надумала.

Гордей и тут милость проявил — при дворовых девичьему замешательству не дал перерасти в стыд. А, завидев издалека, как Лагода негромкую речь Веселины Светозаровны вдумчиво слушает чуть погодя от беседы с ним, смекнул, в чём тут дело. А ведь о Ненаглядово и слова не выпытала Веселина!

«Не познакомившись с Огнеславом, выбор творишь, Строптивица Светозаровна⁈ Скверну самой себе готовишь, лишь бы не признать, что в мыслях твоих мятежный огонь сладострастия разбужен ВСТРЕЧЕЙ СО МНОЙ? Почему разум твой светлый не дает возможности взволнованному сердцу молвить? Как долго он будет упрямствовать? Одной тебе знать! Кротостью духа с рождения я был обделён, княжна, да нещадная воинская выучка долготерпением подкуёт! Затеяла ты игру, ОГНЕННАЯ! Что ж, водить[4] тебе я сам позволил… А ПРОИГРАТЬ ВСЁ ОДНО ТЕБЕ ПРИДЁТСЯ, СЛАДКАЯ!» — торжествовал в мыслях не знающий доколе поражений Гордей.

Не успели подопечные доброградовцы Гордея начать переходить брод речной, как на противоположной стороне его показались первые всадники личной дружины Огнеслава, с ним же во главе. Засим остальные его ратники подоспели. Все они, спешившись, принялись подсоблять в переправе гостей долгожданных, важных.

Пресловутому Огнеславу пришлось достойно выдержать взгляды на себе пытливые, оценивающие незнакомцев из Доброграда. Он знал: осанка его величавая, седина благородная, да речь склáдная, сдержанная лучшим образом представят его.

Как добрались все путники правобережья реки Хладная, Огнеславу всё же пришлось церемонно представиться и поприветствовать гостей:

— Приветствую всех вас, уроженцев славного Доброграда, на своей радушной вотчине! Надеюсь, мои старания позволят вам проникнуться к земле сей с первых же дней такой же теплотой душевной, какую испытывает к ней каждый спасовец! Чтобы ступить на шумные улицы града моего и отдохнуть в тени его дворца нам осталось с рассветом преодолеть этот красный бор. К полудню, думаю, завершим путь.

Закончив свою приветственную речь, он склонил услужливо голову и стал ожидать, когда родной брат наконец-то представит ему его невесту.

Гордей незамедлительно удовлетворил любопытство старшего брата, тем самым не раз удивив его:

— Огнеслав, рад видеть тебя снова! — час объятий дружеских братских на миг прервал Гордея. — Позволь, представить тебе лучезарных дочерей Светозара Всеволодовича! ВЛАСТЕЛИНА — старшая дочь-красавица!

Глаза Огнеслава загорелись, не мог он скрыть восторга своего! «Вот она — невеста моя! Искра дерзости во взоре, печать мудрости на челе… кровь с молоком девка!» — одобрительно кричали глаза его.

— СОПРОВОЖДАЕТ Властелина Светозаровна сестёр своих, невест спасовских, И ДЕРЖИТ ПУТЬ через наши земли к жениху своему — Радомиру