Магический очаг, Донат и я - Ингрида Пюли

— Тёть Вера, я в отпуске за свой счёт! — закричала я. — Я вообще-то наследство принимаю!

— А, ну да. Тогда ладно. Только если унитаз заговорит по-французски, я тебя вызову официально согласно первой поправке. Пока.

Она повесила трубку.

Я вернулась в гостиную и поняла, что прошло уже двадцать минут. Я отвлеклась на телефон. Первый раз — засчитано.

Донат сидел на журнальном столике и ухмылялся.

— Ну вот, уже не перфекционистка.

— Я просто ответила на звонок!

— Это и есть отвлечение, — напомнил Борис. — Продолжайте. У вас неплохо получается, ваш магический зверь прав.

И я даже не знала, похвалил он меня или иронизировал.

Но время не терпело.

Вторые пятнадцать минут таяли, как сахар в чае.

Я передвинула кресло на место дивана и тоже не без помощи Бориса.

Получилось неплохо — оно стояло под углом к камину, и если сесть в него, можно было смотреть на огонь. Я уже взялась за журнальный столик, как вдруг из спальни донёсся грохот.

— Что это? — крикнула я.

Слоня выкатился из спальни и сбил с ног Доната, который мирно свернулся колечком на ковре.

Кот подскочил, зашипел, а пылесос радостно зажужжал, показывая, что он пытался сам передвинуть тумбочку и уронил её.

— Слоня! — простонала я. — Ты мне всё испортишь!

Я побежала в спальню, подняла тумбочку, поставила на место. Донат прибежал следом и начал высказывать всё, что думает о пылесосах с амбициями.

К тому моменту, как я успокоила кота и объяснила Слоне, что он должен помогать, а не мешать, прошло ещё десять минут.

Второе отвлечение — засчитано, хотя мне казалось, что всё это напоминает какой-то фарс. Тренировку в колледже на перемене забавы для.

Борис стоял в дверях спальни с едва заметной улыбкой. Он незаметно, так чтобы я не подумала, что это делается ради меня, помогал. Передвинет стул, кресло, подаст веник и совок, аккуратно отстранит ногой Доната, старающегося посмотреть в первых рядах, но только мешающего.

— Вы отлично справляетесь, — говорил инспектор время от времени.

Мне казалось, он повторяет эту фразу как заклинание. Или мантру для самоуспокоения.

— Это издевательство? — на всякий случай спросила я.

— Нет. Просто наблюдение. Факт.

Третьи пятнадцать минут начались.

Я решила переместить стеллаж. Жаль, что нету такого заклинания переноски, которое бы сгодилось для такого дела. Бытовая магия требовала физических усилий.

Да, она могла сделать стеллаж лёгким, чем я и воспользовалась, но толкнуть его на новое место должна была я. И Борис, который встал рядом так, что наши плечи соприкоснулись.

От инспектора пахло горячей бумагой и лавандой, будто он на летнем лугу работал с документами.

— Вы заснули, Мирослава? -услышала насмешливый голос над головой.

Встала за стеллаж, упёрлась, толкнула.

Он сдвинулся на сантиметр, хотя был лёгким, однако поддаваться переменам не спешил, и в этот момент Борис протянул мне чай.

— Пятнадцать минут, — сказал он. — Пейте.

— Я не хочу!

— Надо. Испытание должно идти своим чередом.

Я взяла кружку. Чай был горячим, травяным, с мёдом. Я сделала глоток и зажмурилась от удовольствия.

Потом ещё. Потом посмотрела в окно, лишь бы на этого Бориса не смотреть. Ещё вообразит чего! Например, что мне понравился чай и его участие в моём «проекте».

— Я поняла суть этого испытания. — произнесла в окно. Боялась, что засмеёт, скажет, что не в том дело.

Но он молчал, и я осмелела:

— Я должна сделать дом и Очаг своими. Обустроить всё так, чтобы это место изменилось, и я вместе с ним буду меняться, если Очаг не погаснет.

— Не погаснет, — эхом повторил Борис, и мне почудились лирические ноты в его голосе, но повернуться не решилась.

За окном разгорался закат. Золотистый свет просачивался через ветви старой яблони.

— Красиво, — сказала я невольно.

— Да, — тихо ответил Борис.

Мы стояли и смотрели в окно. Секунд сорок. Потом я спохватилась:

— Ой! Я же должна работать!

— Отвлеклись на закат и чай. Третье засчитано.

Я уставилась на него.

— Вы специально дали мне чай, чтобы я отвлеклась?

— Я дал вам чай, чтобы вы выпили его. А отвлеклись вы сами.

Донат мяукнул из-под стеллажа:

— Она просто хотела полюбоваться на инспектора в закатном свете.

— Донат! — заорали мы с Борисом одновременно.

Кот лишь фыркнул и отбежал.

Четвёртые, пятые и шестые пятнадцать минут — дальше пошло как по маслу.

Я передвигала мебель, вернее указывала, куда её передвинуть, толкала, а остальное делал Борис.

Пусть. Я не возражала. Передвигать мебель, несмотря на все бытовые заклинания, мужская работа.

Борис подавал вещи, Слоня убирал пыль, Донат комментировал и периодически ронял что-нибудь, заставляя меня отвлекаться.

Я пила чай ещё дважды (четвёртое и пятое отвлечение), смотрела в окно на звезду, которая появилась на небе (шестое), болтала с Донатом о смысле жизни (седьмое), спросила у Слони, как он себя чувствует (восьмое), и даже поинтересовалась у Бориса, была ли у него девушка (девятое, на что он ответил: «Это не относится к испытанию»).

Но я видела, что ему приятен вопрос. Или то, что как он себе навоображал, за ним стоит.

Ничегошеньки не стояло. Я просто так спросила что на ум пришло.

К концу двух часов гостиная и спальня были переделаны полностью.

Диван лежал по-барски у камина, кресло — у окна, стеллаж занимал новую стену, кровать в спальне, а добралась в порыве бытоустройства и до неё, была переставлена так, чтобы утром солнце падало на подушку, а туалетный столик оказался в углу, где лучше освещение.

Я стояла посреди гостиной, запыхавшаяся, но довольная.

— Всё, — сказала я. — Готово. Даже спальню приукрасили на мой вкус.

И только я это сказала, как Очаг вспыхнул ярким пламенем, загудел и выбросил вверх сноп искр.

Из искр вылетел третий ингредиент — светящийся шар, размером с кулак, который в моих руках превратился в прозрачную сферу.

— Искра Сосредоточенности, — объявил Борис. — Третий ингредиент. Всё у вас получилось, Мирослава.

— Вы не рады, наверное? — выпалила я, и тут же по тени, набежавшей на его лицо, поняла: ляпнула глупость.

А раз ляпнула, то извиняйся! Так в приюте учили.

— Простите меня, Борис. — выдохнула я, смотря себе на руки. — Вы мне помогли, а я… глупая я. Без вас бы не справилась.

И