Магический очаг, Донат и я - Ингрида Пюли

тем, что я и искала: частное агентство по исправлению магических протечек в районе. Роза Аристарховна оказалась пожилой женщиной с характером и тремя магическими собаками, которые разговаривали только по-французски. Мы быстро нашли общий язык.

Я не стала идеальной, и к счастью, этого никто у меня не требовал.

Я всё так же ленилась мыть посуду, иногда забывала покормить Доната вовремя (он напоминал, очень громко), и по-прежнему не умела готовить сложные блюда. Но теперь я не чувствовала вины из-за этого.

Я заказывала пиццу и пончики с разными начинками.

Чай пила, когда хотела, а не по расписанию. И будильник наконец-то перестал летать — я сама починила его молотком, и теперь он просто тикал на тумбочке как обычные часы.

А ещё по округе перестали распространяться слухи о сплетничающих пылесосах и говорящей посуде. Бытовая магия стала мягче, спокойнее. Как будто Очаг, приняв меня, поделился своим теплом со всем районом.

Тётя Вера звонила каждую неделю.

— Мирослава, ты просто чудо! — говорила она. — У нас теперь на пятой линии даже лягушек нет! Только дождь как дождь!

— Тёть Вера, я же ничего не делала, — отвечала я.

— Делала! Ты там что-то с Очагом сделала, и пошло-поехало! Маришка, кстати, фыркала сначала, завидовала, что у тебя дом и Очаг, а потом уволилась. Укатила на юг. Говорит, хочет открыть своё агентство по магическому туризму.

— Она справится, — сказала я. И правда так думала. Маришка была амбициозной, и это не было плохим знаком. Просто не моим путём.

Я допила чай. Вкус был травяным, немного сладким — тем, что я любила. Кружка не меняла цвет. Я больше не ждала от неё магии.

Из дома донёсся звонок. Не магический — обычный, стационарный, который я подключила на всякий случай.

— Мира! — крикнул Донат. — Там какой-то твой инспектор!

— Не мой, — ответила я, но встала и пошла открывать.

Борис стоял на пороге и держал в руках очередную коробку с тортом.

В ней, как всегда, находился идеально пропёкшийся бисквит, на котором ещё сохранилось золотистое свечение, но он настаивал, что это «просто хорошо разогретая духовка».

Я не спорила: в конце концов, если кому-то хочется не признаваться в использовании магии, а видеть себя в глазах девицы вполне искусным по причине таланта, я не против. Я признавала его талант — приходить тогда, когда мне было без него никак. Скучно, грустно, когда я нуждалась в помощи или в том, чтобы кто-то был рядом.

И не задавал идиотских вопросов с подвывертом, как Донат.

— Ты опять пришёл с тортом, — сказала я.

— Привычка. — Он улыбнулся. — Роза Аристарховна передавала привет. И сказала, что завтра у нас выезд на перекрёсток Золотой Лужи. Говорят, там вода в лужах перестала замерзать летом.

— Не проблема, — пожала я плечами. — Я умею с лёгкой магией работать.

Мы вошли в дом. Очаг приветственно полыхнул.

— Он тебя любит, — заметил Борис. — и меня стал узнавать.

— Он меня принял, как и тебя. Это не одно и то же.

Но я знала, что это почти одно и то же. Любовь — это всегда принятие, а принятие — первый шаг к чему-то большему, чем простой флирт или признательность.

После почти ритуального чаепития с тортом в компании Бориса я вышла на крыльцо подышать.

Борис остался на кухне с Донатом — спор между ними о том, кто съел последний кусок сыра, был нешуточным.

Я села на ступеньки и посмотрела на улицу.

Там у соседнего дома, стоял мальчик лет семи. Он сопел и смотрел на свои кроссовки. Шнурки были развязаны.

— Ну же, — прошептал мальчик. — Я знаю, ты можешь.

Он сложил пальцы в неуклюжий жест, пробормотал что-то, и шнурки медленно, неуверенно, но начали завязываться сами. В узел.

Криво, с петлёй, которая торчала в сторону, но это было заклинание. Настоящее.

— Ура! — закричал мальчик.

Я улыбнулась.

Быстро и незаметно, чтобы он не увидел, я вытащила из кармана монетку. Медную, мелкую, которую носила с собой на счастье.

Рядом с крыльцом стоял фонтан бытовых желаний — я поставила его неделю назад, и он уже разбогател на мелочи.

Туристы из соседних домов кидали медяки, загадывая, чтобы у них работали магические чайники и не закипали кастрюли.

Фонтан работал так, что нельзя было загадать что-то вредоносное, просто немного облегчить себе жизнь. И не чаще раза в квартал. Бытовая магическая бюрократия в действии.

Я бросила монетку.

Она звякнула о другие, отразила закатный свет и исчезла в воде.

— Хочу, чтобы магия была такой, — прошептала я. — Домашней. Спокойной. Без надрыва. И чтобы у того, кто искренне старается, всё получалось.

Надеюсь, это сработает. Нет, теперь я в том даже уверена!