Магический очаг, Донат и я - Ингрида Пюли

class="p1">На портрете бабушка Аглая смотрела строго, даже с укоризной. Как будто говорила: «Ну что, внучка, дождалась горения Очага? А теперь не испорти, работай».

— Она на вас смотрит, — сказал Борис, заметив мой взгляд.

— Она всегда на меня так смотрит. Будто я не то делаю.

— А что вы делаете, по-вашему, не так?

Я задумалась. Действительно, вроде всё по инструкции. Все испытания позади, Очаг горит.

— Я делаю то, что хочу. Впервые, наверное. Не потому, что надо, а потому что нравится. Ужин, чай, песни… И не боюсь, что неправильно. Что кто-то сделает мне замечание.

Борис посмотрел на меня долгим взглядом, смысла которого я не поняла.

— Значит, она не укоряет, — сказал он. — Она радуется.

— Откуда вы всё это знаете?

— Потому что я видел её глаза на старых фотографиях. Она умела так же, как вы. Улыбаться, когда всё получалось. Делать то, что хотела.

Я не нашлась что ответить. Просто подошла к Очагу, положила руки на тёплый камень и почувствовала пульс. Живой, настоящий. Как у дома.

— Я должен проконтролировать, что Очаг стабилен.

Вот так Борис и остался на ночь. И ничего такого, как сказал Донат, «с далеко идущими последствиями» не случилось.

В кресле, с книгой, под светом лампы он и заснул. А когда я выходила на кухню за водой, долго вглядывалась в него спящего и не замечала на его лице привычной серьёзности. Просто усталость и покой.

Я накрыла его пледом. Он не проснулся.

Утром Очаг горел — ровно, золотисто.

— Отчёт, — сказал он за завтраком. — Я напишу положительный. Вы справились.

— Спасибо.

— Но это не конец.

— Я знаю.

Он уехал, оставив портрет дяди и тёплые слова.

А я осталась в доме, который, наконец, стал моим. С Донатом, Слоней и бабушкой, которая смотрела на меня теперь не укоризненно, а с лёгкой, мудрой улыбкой.

«Ты справилась», — говорила она. И я соглашалась. И всё вокруг тоже.

На сегодня. Но завтра снова преподнесло неприятный сюрприз.

Глава 19

Глава 19

Три дня пронеслись в заботах.

Три дня я жила в доме на Первом Магическом проезде, и это было похоже на сон.

Утром я просыпалась от света, пробивающегося сквозь шторы, заваривала чай в бабушкиной кружке с трещинкой, разговаривала с Донатом (который теперь считал себя главным экспертом по Очагу), слушала, как Слоня урчит в спальне, и шла в гостиную — проверять огонь.

Он горел.

Ровно, спокойно, по-домашнему.

И даже будильник не смел больше летать и тревожить меня резкими визгами. Я сама просыпалась раньше него.

Я привыкла к этому новому дому. Я начала думать о нём как о живом существе — старом, мудром, слегка ворчливом. И он, кажется, привык ко мне.

Но на четвёртый день всё рухнуло.

Утро началось с того, что я села за старый бабушкин стол, открыла ноутбук и написала заявление на увольнение из «ГорМагКома». Тётя Вера, когда я позвонила, охнула:

— Мирослава, ты с ума сошла? У тебя же стаж, ты хотела на компетенции подавать!

— Тёть Вера, у меня теперь дом и Очаг. Я не могу каждый день мотаться через полгорода. И потом… — Я запнулась. — Я хочу попробовать работать рядом. Может, в местном магическом отделе. Или вообще — фрилансом по бытовой магии.

Тётя Вера вздохнула, но спорить не стала. Сказала, что примет заявление, и пожелала удачи. И что я должна отработать ещё две недели, не забыла напомнить.

Я выдохнула. Свобода. Страшно, но приятно.

А потом я нашла вакансию.

На магическом форуме — старом, пыльном, где сидели в основном пенсионеры и энтузиасты — висело объявление:

«Частному специалисту по бытовой магии требуется помощник для обслуживания магических объектов в районе Первого Магического проезда. Оплата сдельная. Обращаться к Розе Аристарховне».

Я откликнулась. Через час пришёл ответ: «Приходите завтра на собеседование. Я вас жду».

Я была счастлива. Новая работа, дом, Очаг, Донат, Слоня… Всё складывалось.

И хозяина арендной квартиры предупредила, что через месяц съеду.

И тут в дверь позвонили.

Я открыла.

На пороге стоял незнакомый мужчина. Вполне приятной наружности и средних лет, но от него веяло такой ледяной неприязнью, что сомнений в будущих неприятностях у меня не осталось.

Дорогой костюм, магический значок на лацкане — не тот, что у сотрудников Управления, а другой, корпоративный. «Корпорация Магии» — чёрные буквы на золотом фоне, лишь довершали картину.

Корпорация — тот самый гигант, который пытается монополизировать всё магическое обслуживание в городе, которая пытается подмять магические Жэки.

— Мирослава Прохорова? — спросил он. Голос масляный, сладкий, как патока.

— Допустим, — настороженно ответила я.

— Я — Геннадий Вольский, представитель Корпорации Магии. Мы подали заявку на тендер по управлению Первопричинным Очагом. Ваше право на наследство оспаривается на основании недостаточной компетенции.

Я похолодела.

— Что значит «недостаточной»?

— Вы не прошли официальную аттестацию, не имеете сертификата на работу с объектами класса «А», и, по нашим данным, Очаг уже дважды гас под вашим присмотром. Мы предлагаем комиссионную проверку. Сегодня в полдень. Прибудет комиссия. Я продемонстрирую свои навыки, а вы — свои.

Он улыбнулся. Улыбка была профессиональной, идеальной и совершенно пустой. Он не сомневался в своём превосходстве и, казалось, вообще не понимал, что я путаюсь под ногами.

— Вы хотите забрать у меня Очаг.

— Мы хотим обеспечить его стабильное функционирование. На коммерческой основе. Естественно, вы получите компенсацию.

— Я не продаю Очаг.

— Тогда докажите, что достойны его.

Он развернулся и ушёл. Я стояла в дверях и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Донат выбежал в коридор, взъерошенный.

— Кто это был? — зашипел он.

Но не появился ни секундой раньше, чем незнакомец ушёл. Защитить меня Донату хотелось, но он побаивался. Учуял силу, значит, моё дело — дрянь.

— Враг.

— Что будем делать? Звони Чёрному.

Борис приехал через сорок минут. На этот раз — в форме, с планшетом и даже с каким-то свитком в руках. Он выглядел официальным и невозмутимым.

— Я знаю, — сказал он, заходя. — Вольский уже уведомил Управление. Комиссия будет сегодня в двенадцать. Я назначен наблюдателем.

— Вы будете судить меня?

— Я буду следить за честностью процесса. — Он посмотрел на меня с лёгкой укоризной. — Мирослава, я не имею права вмешиваться. Но я хочу, чтобы вы знали: я верю, что вы