Семнадцать мгновений любви. Романтические истории внуков Пушкина - Лариса Андреевна Черкашина

Иван Пущин. Художник Н.Бестужев. 1837 г.

В последние годы супруги Пушкины жили врозь: у Александра Александровича появилась новая пассия – Анна. Говорить о гражданском браке, как о том нередко упоминают, не приходится, ведь оба они – и Александр Александрович Пушкин, и Анна Зейлих, жена земского врача, обременённая многими чадами – разведены так и не были. Именно она с детьми и запечатлена в саду перед домом на тех давних и неведомых прежде снимках.

…На кончину внука поэта откликнулись многие газеты, в их числе «Московские ведомости» и «Русское слово», где говорилось о заслугах покойного. Похоронен Александр Александрович в Бронницах, но могила его, небрежением ли властей, горестными ли обстоятельствами, затерялась… Лишь спустя годы, по воспоминаниям старожилов, удалось установить то памятное место. И ныне, средь молодой аллеи мемориального парка, высится стела розового мрамора: на одной из её сторон – барельеф с изображением Александра Александровича и датами его жизни, на другой – посвящение: «Почётному гражданину г. Бронницы и внуку великого поэта от благодарных жителей города и родственников».

Необычное и знаковое обстоятельство: в Бронницах нашёл последний свой земной предел декабрист Иван Пущин. Он же – Иван Великий, он же – Большой Жанно, и просто – Жанно, ведь в Царскосельском лицее у каждого из воспитанников имелось своё забавное прозвище, да не одно.

История сохранила казавшееся тогда малозначимым деяние Ивана Пущина: он навестил опального поэта в Михайловском, прихватив другу вместе с бутылками запотевшего шампанского и грибоедовский шедевр «Горе от ума».

  Мой первый друг, мой друг бесценный!

  И я судьбу благословил,

  Когда мой двор уединенный,

  Печальным снегом занесенный,

  Твой колокольчик огласил.

На исходе того же 1825 года, незадолго до рокового декабрьского дня, Иван Пущин прибыл в Петербург и оказался в самой гуще событий на Сенатской площади. Лишь чудом остался жив, – судя по тому, что наброшенный им на плечи дедовский адмиральский плащ сплошь изрешечён был пулями и картечью.

Удивительный факт: на следующий день, как восстание захлебнулось, к Пущину, в его дом на набережной Мойки, явился с готовым заграничным паспортом Александр Горчаков, уговаривая Жанно немедля покинуть город, – в тот день от петербургского причала в Лондон отходил пироскаф. Князь Горчаков, предлагая побег заговорщику и другу-лицеисту, сильно рисковал будущей карьерой. Но благородный Жанно отказался покинуть Россию, полагая, что недостойно бежать, оставляя товарищей в беде.

Далее был Верховный уголовный суд, признавший Ивана Пущина «виновным в участии в умысле на цареубийство одобрением выбора лица, к тому предназначенного, в участии управлением общества, в принятии членов и в отдаче поручений и, наконец, в том, что лично действовал в мятеже и возбуждал нижних чинов». Но суровый приговор «бунтовщику Пущину» – смертная казнь – «милостиво» заменён пожизненной каторгой.

Затем потянулись страшные месяцы в Шлиссельбургской крепости и долгие-долгие годы в Читинском остроге, а после – в Петровском Заводе. Через двадцать лет (!) сибирской каторги Пущин получил разрешение властей поселиться в Туринске, затем – в Ялуторовске.

По восшествии на престол молодого императора Александра II бывший каторжанин возвращён из ссылки. Перу Пущина принадлежат замечательные воспоминания о лицее, о дружбе с Александром Пушкиным: «Все мы видели, что Пушкин нас опередил, многое прочёл, о чём мы и не слыхали, всё, что читал, помнил; но достоинство его состояло в том, что он отнюдь не думал выказываться и важничать… Обстановка Пушкина в отцовском доме и у дяди, в кругу литераторов, помимо природных его дарований, ускорила его образование, но нисколько не сделала его заносчивым, признак доброй почвы». Сколь много милых подробностей об отроке-поэте не канули в Лету, благодаря доброй памяти верного его товарища!

Памятная стела в Бронницах на месте захоронения внука поэта

Памятник Александру Александровичу Пушкину, внуку поэта, в Бронницах

В жизни Ивана Пущина, полной трагических испытаний, случилось-таки и событие радостное, – в мае 1857‐го он венчался с Наталией Фонвизиной, вдовой товарища-декабриста. Последние дни его, «бесценного друга» поэта, истекли в Марьино, бронницкой усадьбе жены. В Москву гражданскому губернатору князю Щербатову полетел рапорт исправника: «Вашему Сиятельству имею честь донести, что проживавший во вверенном мне уезде, состоявший под надзором полиции, возвращённый из Сибири по Всемилостивейшему Манифесту дворянин Иван Иванов Пущин 3 числа сего апреля умер».

Похоронен у стен белокаменного собора Михаила Архангела, в самом центре Бронниц. На мраморе старого надгробия выбита скупая надпись: «Иванъ Ивановичъ Пущинъ. 1798–1859».

…Горожане нередко могли созерцать, как склонив голову, внук поэта в задумчивости стоит у чугунной ограды, возведённой близ старой усыпальницы. И сколь символичной виделась та сцена: Александр Пушкин отдаёт дань памяти Ивану Пущину, одному из лучших людей своего времени, навечно озарённому «Лучом лицейских ясных дней».

…А не столь давно в Бронницах, в небольшом уютном сквере, воздвигли памятник почётному гражданину города – Александру Александровичу Пушкину. И это пока единственный (!) в России, да и в мире, рукотворный памятник внуку русского гения. «Уваженному» не только за славное имя деда, но и за собственные добрые дела.

Ольга, директриса «Школы образцовых нянь»

О, я знаток в девической печали;

Давно глаза мои в душе твоей читали.

Любви не утаишь…

Александр Пушкин

«Брачный обыск»

Барышня Оленька Пушкина страстно влюбилась. В самом нежном девичьем возрасте, столь любимом и воспетом её великим дедом. Ей минуло шестнадцать, – время предцветения, вобравшее в себя искренние порывы и великие надежды. Да и сам Пушкин навек был покорён и «огончарован» шестнадцатилетней Натали!

О, расскажи ж ты мне, как жены там умеют

С любовью набожность умильно сочетать,

Из-под мантильи знак условный подавать;

Скажи, как падает письмо из-за решётки,

Как златом усыплён надзор угрюмой тётки;

Скажи, как в двадцать лет любовник под окном

Трепещет и кипит, окутанный плащом.

Но любовные страсти кипели не в средневековой романтической Испании, а в сельце Лопасня Серпуховского уезда Московской губернии. В старинной усадьбе Васильчиковых-Гончаровых, ставшей родовым гнездом для внуков Александра Сергеевича.

Что за волшебные слова нашёптывал в девичье ушко Оленьки, воспитанной «на романах и на чистом воздухе», красавец-прапорщик 13‐го драгунского полка Николай Павлов? Можно лишь догадываться, что были то уверения в вечной и нежной любви и что жених не