Семнадцать мгновений любви. Романтические истории внуков Пушкина - Лариса Андреевна Черкашина

может и не хочет откладывать своего, да и её счастья до заветного совершеннолетия. И Ольга решилась на обман – и кого?! Своего любимого Папа́, братьев и сестёр! Всё готовилось к тайному венчанию: удалось уговорить (или тоже обмануть?) священника фамильной церкви Зачатия Праведной Анны найти поручителей.

Вскоре в метрической книге появилась столь долгожданная для влюблённых и столь же загадочная запись. Вот он, так называемый «брачный обыск» прапорщика Николая Павлова и Ольги Пушкиной: «Возраст к супружеству имеют совершенный… к бракосочетанию приступают они по своему взаимному согласию и желанию, а не по принуждению, и на то имеют жених позволение от начальства, а невеста позволение от родителя своего. По троекратному соглашению, сделанному в означенной церкви 15, 16, и 23 августа, препятствия к сему браку никакого никем не избавлено».

Одним из поручителей невесты стал Николай Быков, будущий супруг сестры Маши, а жениха – Александр Пушкин, брат Оленьки. Видно, брат так был тронут мольбами влюблённой сестры, что решился помочь ей в таком щекотливом деле, не убоявшись отцовского гнева.

Обряд венчания, а венчал молодых священник Аркадий Петропавловский, свершился в августе 1881 года. Любопытно, что через неделю в том же храме под брачными венцами стояли Мария, старшая сестра Ольги, с Николаем Быковым, офицером Нарвского полка.

Год 1881‐й в пушкинском семействе был «урожайным» на свадьбы: в январе того же года старшая Наталия вышла замуж за штаб-ротмистра Павла Воронцова-Вельяминова, храброго боевого офицера, также служившего в полку отца. Но старшие сёстры Пушкины имели совершенные лета: Наталье – двадцать один, Марии – девятнадцать. А тут – юная невеста, почти девочка. К чему такая спешка?

Для генерал-майора Пушкина, а он в то время состоял в свите императора Александра III, замужество дочери, столь неожиданное и свершенное вопреки понятиям морали, долга, традиций, стало настоящим ударом. Эта боль не утихала многие годы, и свидетельством тому письма генерала, не столь давно найденные в московском архиве писателем Владимиром Полушиным.

Сколько горечи и скорби в строках Александра Александровича, адресованных дочери Анне: «Много тревог и горя причинила Ольга мне, да Бог с ней, прощаю я её…»

Храм Зачатия Святой Праведной Анны, где венчалась Ольга Пушкина. Фотография автора. 2015 г.

Почему воспитанная в строгих правилах, под надзором тётушки Марии Гартунг (отнюдь не «угрюмой»), Ольга Пушкина решилась на столь безрассудный шаг, как тайное венчание? И без родительского благословения?! Вернее, благословить её мог лишь отец Александр Александрович Пушкин, поскольку матери Софии Александровны, урожденной Ланской, девочка лишилась в раннем отрочестве, на одиннадцатом году. Ольга появилась на свет в ноябре 1864‐го, ровно через год после кончины бабушки Наталии Николаевны, словно взамен ушедшей. И стала пятым ребёнком в семье Пушкиных, считая и сестру Соню, умершую в младенчестве…

Итак, Оленька Пушкина нежданно предстала для домочадцев госпожой Павловой. Семейный скандал не замедлил разразиться. И этот союз, замешанный на обмане, повлёк за собой цепочку горьких разочарований, обид и самых фантастических злоключений для влюблённой Оленьки.

Шантаж

Поначалу всё складывалось удачно. В следующем после венчания, 1882 году родился сын Александр, по-домашнему – Алик. Супруг Ольги сменил военную службу на дипломатическое поприще. Новое его призвание стало частью биографии и молодой супруги. Карьера Николая Николаевича развивалась стремительно: секретарь русского консульства в Софии при дворе болгарского царя, вице-консул во Франкфурте-на-Майне, вице-консул в Неаполе, атташе в Париже. Но… вмешались иные силы и обстоятельства: респектабельный атташе Павлов оказался страстным картёжником, спустившим в игорных домах Парижа всё семейное состояние, включая и приданое жены. Вдобавок ко всем безумствам присовокупилось и порочное влечение к морфию: Николай Павлов не смог избежать модного «европейского веяния». Морфий стал другой его всепоглощающей страстью. Любимый супруг, тонкий, эрудированный, знавший толк в поэзии и литературе (к слову, его отец Николай Филиппович Павлов слыл известным писателем, его рассказами зачитывалась вся Россия, а повести вызвали восторженный отзыв самого Пушкина!), предстал вдруг в образе некоего чудовища: картёжника и морфиниста!

Как это всё трагически не совмещалось с образом русского дипломата! Закономерно, что вскоре на стол министра иностранных дел Российской империи легла докладная, в коей объяснились решительные меры, принятые к г-ну Павлову: «Предосудительный образ жизни… послужил основанием к увольнению его от службы».

Однако Николай Николаевич не очень горевал по поводу краха дипломатической карьеры. И в скором времени предстал для своих сослуживцев в новом обличье: крупье одного из парижских игорных домов!

Девятнадцатый век таял: наступило его последнее десятилетие…

Бедная Ольга, что ей пришлось испытать в Париже! И сколько слёз выплакала она в подушки, знал лишь один Господь!

И всюду страсти роковые,

И от судеб защиты нет.

Ольга Александровна долго не могла решиться на развод и бросить своего вконец опустившегося, но всё ещё любимого мужа. Родные почти разуверились в её решимости, и более всех – родной отец. Деньги, не раз высылаемые им дочери для возвращения в Россию, словно растворялись в парижских казино: крутилась рулетка, метались карты, и «пиковая дама» из карточной колоды всё чаще недобро подмигивала бывшему драгунскому прапорщику Николаю Павлову.

Но мне дoстaлася на часть

Игры губительная страсть.

Страсть к банку!

«Положение Ольги печальное, спору нет, – пишет несчастный отец любимице Анне, – но в чём же ты виновата, и это составляет несчастье всей семьи и более всего моё личное, да и мучает оно меня, тем более что и совесть попрекает, что не сумел я усмотреть за ней… Теперь я даже нахожусь в большом беспокойстве и не знаю, что делать и что думать об Ольге. Не знаю, известно ли тебе это. Я ей вследствие твоего письма и её письма в два раза послал 4 000 франков и 750 франков на дорогу, чтобы выручить от кредиторов… но с тех пор о ней нет никаких известий, не хочется верить, что всё это было с её стороны комедией, чтобы выманить деньги…»

Нет, обмана не было, – Ольга не могла покинуть Францию по одной, самой важной для неё причине: Павлов шантажировал её сыном. Маленького Алика он не собирался отпускать из Парижа, уверяя, что ему будет гораздо лучше с отцом, чем с родными в России.

Ольга Александровна Павлова, урождённая Пушкина. Царское Село. Фотография. 1912 г.

Несчастье, приключившееся с дочерью, тревожило не только отца, но и всех её сестёр и братьев, принимавших самое живое участие в судьбе бедной Оли.

И всё же