В смирительной рубашке. Стихи первых парижских лет - Борис Юлианович Поплавский

id="id99">

96

Владимиру Кемецкому

Вздувался тент как полосатый парус.

Из церкви выходил сонливый люд.

Невесть почто входил вдруг ветер в ярость

И затихал; он самодур и плут.

Вокруг же нас, как в неземном саду,

Раскачивались лавры в круглых кадках,

И громко, но необъяснимо-сладко

Пел граммофон как бы Орфей в аду.

О воскресенье, незаметный день

Для безработных, нищих и богатых.

Как лошадь в гору, шла на небо тень.

Незримо были ею мы объяты.

Кафе, кафе. Возмездия не чая,

Шумело ты, прорвавшись в жизнь и свет.

Но уж безмерно, сердце облегчая,

Гремела смерть посудою в ответ.

«Вздувался тент, как полосатый парус…» Черновик

97

Глубокий холод окружает нас.

Я как на острове пишу; хочу согреться,

Но ах, как мысли с головы на сердце,

Снег с потолка. Вся комната полна.

Я превратился в снегового деда.

Напрасно спорить. Неподвижность. Сплю,

А сверху ходят, празднуя победу,

Морозны бесы, славный духов люд.

Но знают все: замёрзшим очень жарко.

Я с удивлением смотрю: песок, и сквозь песок —

Костяк и череп, челюсть и висок.

Я чувствую: рубаха как припарка.

Идёт в пыли, качаясь, караван.

Не заболеть бы, ох, морской болезнью:

Спина верблюда – не в кафе диван.

Дремлю. Ведь сна нет ничего полезней.

Ток жара тычет в спину. Больно. Шасть,

Приподымаюсь; над водою пальмы

Качаются, готовые упасть.

Заспался в лодке, в воду бы, но сальный

Плавник вдруг треугольный из воды.

Акула это, знаю по Жюль Верну.

Гребу на берег, где на все лады

Животные кричат. Но ах, неверно:

Он изменяется, он тает, он растёт,

Он белый камень. Айсберг недоступный.

Смотрю: не лодка – самодельный плот,

Сидит матрос, к нему бросаюсь: труп.

Схожу на лёд, прозрачен он и твёрд.

Я каблуком – звездится от удара.

Но ах, кружится подо мною твердь,

Валюсь: вода взревает как гитара.

Плыву на дно: мне безразличны Вы.

Тону: необходимы. Просыпаюсь.

Рычат кареты за окном, как львы.

Я за ружьё чернильное хватаюсь.

Незавершённое

98

Не в том чтобы писать прекрасные стихи

Не в том чтобы рожать детей здоровых

Не в том что счастьем называют моряки

Не в том чего мы ищем в странах новых

Но в том что под рекою снег кружит

Что по пустынной улице бежит

Кружится снег а это жизнь и смерть

Горят огни а это гнев иль нежность

Кружит[ся] лист богатство или бедность

И дно повсюду ощущает жердь

99

В хлебах ходила за волной волна

Наш полк тащился истекая потом

Я думал в мире за войной война

Не лучше ли семейство и работа

Иль даже книга для прихода и расхода

Чем сей ремень промасленный до блеска

Но вдруг легла передо мной пехота

Над нами точно разорвалось с треском

И как подвижные цветы в хлебах

К нам скачет конница. Зашевелилось сердце

Взвожу затвор неторопливо. Бах!

Во рту горит от пыли как от перца

Но как бы силой дьявольской хранимы

Они всё ближе я спешу стрелять

Но я не целюсь метко, мимо

И вдруг мне хочется неудержимо встать

Но пролетев зелёную межу

Они уж здесь они уже над нами

И вижу лошади и сёдла с стременами

И закрывая голову лежу

Я только перед этим счастья алкал

Но никогда уверен в том

Я на земле так сладостно не плакал

Как через два мгновения потом

100

Свистя выходит воздух из ноздрей

Но нас бесшумно покидает время

Оно что тела торного[53] острей

И тяжелее чем любое бремя

Как сон что здесь но сон [уже не вспомнить]

Каких-то милых лиц склонённых к нам

Свой рог судьбы не доверяем снам

Руке пустой что от огня не вздрогнет

Как вор что гонит со двора в туман

Когда [сияет][54] небо перламутром

[Сознание] едва проснувшись утром

Впрягается в томленье и обман

И целый свистящее дыханье

Уходят прочь из розовых ноздрей

Ползут часы мои без нареканья

И сновиденья входят без дверей

101

Портьеры у окна висят как крылья

И пыль лежит на перьях золотых

Я между них сижу в немом бессилье

В котором что-то есть от каменных святых

На мост влетают пёстрые трамваи

И озираясь входит пешеход

Не знаю я уже который год

Мне жизнь твердит настойчиво права я

Но смертным холодом пройдённая насквозь

Душа ещё надеется безмолвно

Летит снежок сначала робко врозь

Но вот уже всё небо снегом полно

Оделись белым статуи в саду

Душа молчит оцепенев от света

Смеркается холодный день в аду

«Портьеры у окна висят как крылья…»

102

В ресторане у цинковой стойки

Мы цедили рвотный анис

Сердце кверху летело и вниз

Как на шхуне в верёвочной койке