В смирительной рубашке. Стихи первых парижских лет - Борис Юлианович Поплавский

Идёшь по доскам жёлтым как пергамент

Посреди ночи Ты ушла с постели

С нуждой во двор где слышен свист метели

Ноги белеют пальцы как ромашка

Ты замочила спереди рубашку

Но сквозь неё так радостно перстам

К тебе притронулся несмело как к цветам

Ты щурясь тушишь неприятный свет

Но серый в комнате уже сквозит рассвет

Когда ложишься на подмятый пуховик

Ты в ком я жизнь не осуждать привык

Июнь 15? 1924

69

Кто любит небо, пусть поднимет руку,

Ему помашет. Не медлит ответ.

Кто любит море, пусть пошлёт привет,

Узнает голос дорогой по звуку.

Кто сдался, воин, в невозвратный плен,

Пусть слово скажет, он свободен снова,

И кто железом жарким ослеплен,

Увидит снова небеса от слова.

И даже тот, кто, умерши в грехах,

Сойдёт в огонь и из огня попросит,

Восхищен будет в сад на облаках

Рукой, что всё свергает и возносит.

И даже тот, кто сам покинул твердь

Для быстрых снов и медленной работы,

Узрит, как дочь безропотная Лота,

Спокойный сон, обилие и смерть.

70

Любовь приносит горе нам

Ах радость лень, она беспечность

Ах жизни час прелестным снам

А бодрствованью смерти вечность

Так я мечтаю в жалкий миг

Когда глаза души отверсты

А внешние не видят книг

И стен домов в окне отвесном

Но снова пенная волна

Судьбой колеблемого моря

Несёт меня, и вновь полна

Душа сомнения и горя

Я снова в дом врагом иду

Им говорить что по светилам

Я грешникам прочёл беду

И радость правым труд постылым

71

Там где грустит на цоколе Жорж Занд

Сажусь и я и мы молчим коснея

Пока летит как [с]онный музыкант

Автомобиль нас разлучая с нею

Но вот я вижу незаметно знак[50]

Мне подаётся ручкой из порфира

Зашевелился рукавов зефир

И памятник уже нельзя узнать

Но видели б вы с грацией какою

Она чуть платья подняла края

Когда с поспешностью неловкой я

Спешил помочь дрожащею рукою

И как моё накинувши пальто

Она пошла по городскому саду

Пока гуляки размышляли что

Мы попросту оделись к маскараду

Лето 1924

Париж

72

Любовь наследство всех веков

Не то ли мы оставим детям

Увы томление оков

Но червь кто не гордился этим

Не знает он что дерева

Сходили с мест чтобы Орфею,

Когда он звуки и слова

Слагал, свою прославить фею

Что в тёмный Ад сошёл Кастор

За умершим в бою Поллуксом

Что праведник почил как вор

Почувствовав на губке уксус

Что старый дом звучит опять

От смеха мальчика и горя

Идут волхвы в песчаном море

И римляне его распять

Что мир любовию пронзён

Оружие в себе лелеет

И к каждой из подлунных жён

Приносят ангелы лилею

73

Я был голоден но увы не хлеба

Искать я вышел из своей норы

И гналось освежёванное небо

За мною в переулки и дворы

Пал вечер на землю коричневым ручьём

Как серый флаг на серой в небе мачте

Прохожий спрашивал: «Мы в наважденье чьём?»

Я отвечал прохожему: «Не плачьте»

Но Ты не спрашивала и глаза тая

Лишь злую руку вынула из муфты

Но я настаиваю пред Тобою стоя

И уж сдаёшься плечи повернув Ты

А я учившись в 1 000 стихов

Чудить и лгать смутил Тебя ага

И ухожу чтоб через 5 шагов

Ещё добить неравного врага

Хотя вором никто из нас и не был

Но в нежности не все ли мы воры

И гналось освежёванное небо

За мною в переулки и дворы

Б. Поплавский. Женский портрет в тетради 1922 г.

74

Злословлю я корю любовь

И мелким предаюсь порокам

Но Бог сказал мне: «Славословь

Простится многое пророкам»

Боролся долго с духом я

Как дерево что ветр срывает

Но силы прыти убывают

И прокляла меня семья

Но ветер даже камень гложет

И знаю я не спят ночей

Они ворочаясь на ложе

Как от невидимых бичей

75

Как разливаясь синие чернила

Растут растут что сказочный цветок

В душе надежды возникает ток

Что может быть разлука только снилась

Что вдруг начнут деревья на обоях

Качаться в небе и шуметь листвой

Вдали услышу дева голос Твой

И Ты к себе нас позовёшь обоих

С ним будут ангелы и звери из лесов

И даже те чей непокорный пыл

Низверг их в Ад где шум печаль и пыль

Пока не поднялась стена бесов

И вот глаза уже привыкли к чуду

[Смотрю кругом] идут к[ак] с другом друг

Обнявшись первый земледелец и пастух

И за руку ведёт Христос Иуду

И будет всеми осуждаем тот

Кто тайно лишь подумает [о горе]