Искатель, 2011 № 09 - Журнал «Искатель»

Муромцев машинально потянулся за трубкой, взял ее, но, дослушав монолог Сидорова, размахнулся и запустил мобильником в стенку. Бросок был от души! Умный «Сименс» разлетелся на блестящие осколочки, микросхемы и кнопочки.

Владелец сотового не прореагировал. И вообще — он выглядел жалко. Не генерал, а какая-то зомби бессвязная.

Паша подскочил к Сидорову и начал, как шаман, водить руками вокруг головы, очищая карму с аурой.

— Как они вас долбанули, товарищ генерал!.. Они хотели всех нас в транс ввести. Сидели бы мы сейчас, как чукчи в мыльной опере... Вы отдыхайте! Мы отвезем вас сейчас на квартиру, а вашей жене я что-нибудь совру. Кстати, она знает что-нибудь о Бублике?

— Знает... Я три раза привозил его в свой коттедж... Мы работали над чертежами прибора. Он обещал закончить и передать его мне. Но вдруг убежал.

— Постойте, генерал! Раньше вы этого не говорили.

— Раньше я вам врал. А теперь мне все по барабану... Я очень хочу спать.

Он заснул уже в машине. Муромцев был уверен, что генерал проспится и даже не вспомнит своих признаний. Гипноз — это страшная сила!

На квартире Паша оставил Ирину с Хилькевичем. Пока объект дрыхнет, пусть эти голубки тихо выясняют отношения. Багрову понять можно, но Вадим пострадал на боевом посту. Он же не из-за баловства... Он герой! Он бросился на Василису, как на амбразуру...

Кузькин обещал проследить за Афониным, а самому Муромцеву предстояло ехать к молодой генеральше. Интуиция зашевелилась и начала шептать, что многое крутится вокруг Маргариты. И надо быть мастером, чтоб понять эту женщину.

Коттеджи стояли не прямо у воды, а на высоком лесном берегу. Их было больше десятка. За общим забором виднелись только крыши с башенками и флюгерами.

Паша был уверен, что жена генерала встретит его с распростертыми объятьями. Он видел Риту несколько дней назад, когда Сидоров затащил всю группу к себе на шашлыки. И все это мероприятие продолжалось чуть больше трех часов.

Два-три случайных взгляда, и Муромцев понял — генеральша на него запала. И не потому, что он такой неотразимый красавец. Это — само собой!.. Тут дело в другом — скучно ей.

Одесса, она не Вологда и не Пенза. В ней все сверкает и бурлит: знаменитый Привоз, пляжи Лонжерона, окрестности бронзового Дюка... Одесса — это вечный карнавал! Только в Бразилии демонстрируют филейные части, а здесь гордятся игрой ума, жуликами, юмором и самогонкой из абрикосов.

Паша позвонил ей за пять минут до приезда. И только потому, что нужен был ее звонок на пост охраны — здешних сторожей не впечатляют удостоверения Службы особого назначения. У каждого кулика свое болото!

Рита встречала гостя у калитки. Уже вместе они открыли ворота, и красный «Рено» Муромцева заехал на площадку перед домом. Он видел, что хозяйке понравился этот маневр — стало быть, гость заехал не на минутку, а основательно. Значит, будет общение, будут разговоры, шутки, намеки. В любом случае — это веселее, чем сидеть у телевизора или смотреть на холодную и мокрую речку.

Снаружи дом был примитивен, как рисунок первоклассника. Красная коробка с зеленой крышей. А еще — окошки в два этажа, широкое крыльцо и три трубы наверху. Никаких закруглений, башен и балкончиков.

Зато внутри начиналась генеральская роскошь — холл из светлого мрамора и зеркала в бронзе.

Было заметно, что Рита суетится. Она старалась держаться поближе, много щебетала и хихикала... Но кофе сварила отличный!

— Удивляюсь вам, Рита. Вы заперли себя здесь, как графиня Монте-Кристо... Вам надо блистать в элитной тусовке. Москву покорить, конечно, трудно, но вся Ветлуга могла быть у ваших ног.

— Так уж и вся?

— Не вся, но половина. Все мужчины Ветлуги. А женщины завидовали бы и кусали локотки... Неужели вам здесь не скучно?

— Скучно, Павел! Но мужу меня собственник и ревнивец... Он знает, что вы ко мне поехали?

— Сложный вопрос...

Муромцев решил максимально запутать ситуацию. Всем известно, что хорошую рыбу ловят в мутной воде... Рита ждала ответа, а Паша держал паузу. Он выбрался из своего мягкого кресла, прошелся по гостиной и приблизился к генеральше со стороны спины. Это так романтично! Он наклонился к ее плечу и начал что-то шептать на ухо.

— Я сожалею, Рита, но ситуация выходит из-под контроля. Все перепуталось, как в мыльной опере. Сегодня ваш муж не приедет ночевать. Но не это самое страшное. Всех нас ждет катастрофа, если вы не вспомните детали. Вы знаете Бориса Бублика?

— Знаю, Павел... Это такой лохматый изобретатель. Он был у нас в конце лета. А потом стал часто бывать — каждую неделю... Но они с Дмитрием запирались в кабинете, а я им только кофе таскала.

— Подслушивала?

— Совсем немножко. Только в самом начале... Тогда и подслушивать не надо было. Они во весь голос говорили.

— Теперь, Рита, о самом главном... Кому ты говорила о разговорах мужа и Бублика.

— Никому!!!

Последний ответ был даже не криком, а визгом. На женском языке он означал: «Я говорю, нет! Хотя на самом деле да. Но я никогда не сознаюсь».

А Паша и не стал больше спрашивать. Он открыл сумку, вытащил нечто вроде пульта от телевизора. Приладил круглую антенну, надел наушники и начал подниматься наверх, туда, где кабинет... Маргарита пошла за ним, как мышка за дудочкой.

Он сразу засек, что жучки в кабинете есть. Но быстрый успех — не победа!.. Паша ходил, изображая сложный поиск.

На пятой минуте он вытащил из-под стола брусочек величиной с половинку карандаша... Еще через три минуты под лампой нашел белую медальку на липучке.

— Это ваши жучки, Маргарита? Вы их установили?

— Нет, не я.

— Тогда кто?

— Не знаю.

— Жаль, Рита. Не хотите вы сотрудничать со следствием. Но десять лет за шпионаж вам обеспечены... Вы же знаете, что ваш муж возглавляет секретный институт. На этой фирме куют щит родины... Или вы не наш человек?

— Я — наша! Я — патриотка! Я еще в Одессе говорила только на русском языке... Догадываюсь, кто мог это сделать, но очень боюсь, что муж разозлится.

— Напрасно, Рита! Я ничего не скажу генералу про ваших любовников.

— Любовников? Да он был всего один... Я вам так доверяю, Павел. У вас такие глаза, что вам невозможно врать. Вот скажите, это измена, если всего один за три года? Которые каждый месяц налево прыгают — те шалавы. А как