Меченый. Том 10. Мир никогда не будет прежним - Андрей Николаевич Савинков

дает заключение, что вести хоть сколько-нибудь активные наступательные боевые действия вы в ближайшие полгода-год точно не сможете. Это даже если опустить тот факт, что через неделю у вас конгресс уходит в отпуск, а бюджетов на войну в казне просто нет. И вообще: мы не требуем ничего чужого. Просто верните нам наше.

Система власти в США, предполагавшая открытость и возможность «контроля правительства народом» — в кавычках, потому что никакого реального контроля там, естественно, не было, но это уже частности, — изрядно упрощала порой взаимодействие с данной страной. Легче было предсказывать возможные варианты реакций на внешние раздражители.

На том конце трубки помолчали секунд двадцать, видимо оценивая все «за» и «против», после чего американский президент, явно ощущая свои яйца зажатыми в тиски, со вздохом ответил:

— Сейчас наберу датчан, попробую как-то решить этот вопрос, — и, не прощаясь, положил трубку. Я же повернулся к сидящему рядом Варенникову и, качнув головой, резюмировал:

— Вот так, Валентин Иванович. Пендосы боятся эскалации не меньше нашего, вся их наглость базируется на мнении, обоснованном, надо признать, мнении, что комми первые наложат в штаны. А вот получили пару раз по сопатке, так сразу договороспособность взлетает на невероятную до тех пор высоту. Чудеса просто да и только. Правду в народе говорят: за одного битого двух небитых дают, истина натуральная.

Внутренне я, впрочем, был далеко не так уверен в том, что датчане сейчас обосрутся и вскинут лапки вверх, поэтому пока мы сидели в комнате и неторопясь пили чай с бутерами, я то и дело одним глазом косился на висящие над дверью часы. Выданный капиталистам час на принятие решения утекал с поразительной быстротой. Пять минут, десять, пятнадцать…

— Десять минут до выхода «стошестидесятых» на рубеж атаки, — в очередной раз заглянул в комнату обеспечивающий связь капитан. В этот момент у меня по спине неиллюзорно побежали мурашки, честно говоря, я до последнего надеялся, что датчане «отвернут» первыми.

А за пять минут до часа «Ч» произошло сразу несколько событий. Сначала мне позвонил Лавров и сообщил, что Копенгаген согласен вернуть самолет хоть сейчас, но пилота они возвращать пока не могут. Что нужно соблюсти процедуру, что мудак запросил политического убежища и им нужно как минимум рассмотреть этот запрос, но в целом датчане готовы и отказать втравившему их в такой вот блудняк перебежчику, и выдать его по формальным причинам. Он же нарушил законодательство Датского королевства? Нарушил. Границу пересек неправомерно, всякие правила полетов там, перевозки оружия… Короче говоря, при желании выдворить нарушителя на родину они вполне имели возможность, тем более что изначально никаким преследованиям на родине он не подвергался.

И когда я уже готов был дать команду на «отбой», в кабинет влетел очередной капитан и доложил, что висящий над Борнхольмом пилот видит — к этому времени уже даже на юге Балтики стало совсем светло, — как датчане прицепили наш самолет к тягачу и куда-то его потащили с явно недобрыми намерениями.

— Приказываю уничтожить! — Отдал распоряжение я, но противник сделал ход первым. Пилот доложил, что система самолета выдала предупреждение о ракетной атаке, и был вынужден пытаться уходить с набором в сторону польского берега, чтобы не попасть под удар.

— Что вообще у датчан есть на острове из ПВО? — Озвучил я вопрос «в воздух».

— Вижу подрыв слева-сзади, — мы могли слышать разговор пилота с наземными службами буквально в режиме реального времени, и надо признать, все это было достаточно волнительно. — Самолет поврежден, один двигатель потерял тягу. Тяну к берегу.

— Ничего серьезного, товарищ генеральный секретарь. Только «Стингеры» и ствольная артиллерия.

— То есть достать висящие на высоте больше пяти километров самолеты они не могут?

— Вероятно, нет.

— Вероятно… — Я поморщился, хотя с другой стороны военные просто обязаны закладываться на всякие неожиданности, тут их сложно в чем-то обвинять. — У «сушек» что под крыльями? Вешали что-то для работы по земле?

— Никак нет, товарищ генеральный секретарь. Только «двадцать седьмые», «семьдесят третьи» и пара новых «семьдесят седьмых». Плюс ПТБ, предполагалось, что висеть над островом нужно будет долго, — ответивший мне полковник с голубыми «воздушными» петлицами увидел, как я скривился от такого ответа, и пояснил: — Это все ракеты класса воздух-воздух разного радиуса действия. И подвесные топливные баки.

— Понятно… — Я вздохнул и приказал: — ну тогда пускай «тяжелые» запускают свои подарки.

Звено из четырех Ту-160 могло нести на борту суммарно 48 ракет Х-55ОФ. Это был вариант изначально стратегической ракеты Х-55 с осколочно-фугасной боевой частью, разработанной по результатам пятнадцатидневной войны в Пакистане: тогда нам отсутствие нормальной современной высокоточной ракеты с «конвенциональной» БЧ изрядно связало руки. 48 ракет по 400 кг боевой части в каждой… Достаточно, чтобы произвести на отдельной военной базе локальный армагеддон.

— Товарищ генеральный секретарь, вам Дукакис звонит… — Я бросил быстрый взгляд на старлея-связиста, лет двадцать пять парню, явно это первый «кризис» в его карьере, и судя по широко раскрытым от глобального охренения глазам, он прямо сейчас задумался о том, что неправильно выбрал профессию. Что быть фермером где-то в районе Иркутска гораздо безопаснее, чем находиться в центре Москвы в здании Генштаба МО. — Ну давай, послушаем, что нам скажет Потус. И да, Валентин Иванович, я надеюсь, что ваши люди понимают, что после обстрела ракетами на Борнхольм нужно высадить десант, чтобы провести «зачистку» и удостовериться в результатах.

Последнее я сказал Министру Обороны, и тот, судя по всему, от такого приказа вообще не обрадовался.

— Да, Майк, Горбачев на проводе!

— Отзови свои самолеты, датчане согласны на твои условия! — Не скажу, что в голосе Дукакиса была слышна паника, но грек точно нервничал. Впрочем, ради справедливости, у меня в крови адреналинчик тоже плавал в изрядных количествах.

— Поздно, Майк. Эти придурки сбили наш самолет, — как потом оказалось, сушка примерно десять километров не дотянула до польского берега, но слава всем богам, пилот успешно «прыгнул» и был потом подобран спасательной партией, так что тут обошлось без жертв. — Теперь я уже точно не могу дать заднюю.

— Они тебе компенсируют самолет и принесут извинения. Произошло недопонимание, это наши придурки в обход меня связались напрямую с местным командованием и пообещали прикрытие, — принялся объяснять Дукакис, и от того, что он рассказал, у меня на голове начали шевелиться волосы. Фактически имела место диверсия со стороны американского «глубинного государства», термина