Спартак. Легенда и реальность - Владимир Анатольевич Горончаровский

войска трех преторов, двух консулов и одного проконсула. Слава, которую Спартак стяжал, вновь и вновь побеждая римлян, очевидно, побуждала многих галлов, еще не подвергшихся романизации и всегда склонных к беспорядкам и мятежам, стекаться под его знамена. Здесь, в Транспаданской Галлии, он мог черпать новые силы для своей армии. Возможно, именно в этот период в ней сформировался новый военный совет, включавший, помимо Спартака, еще двух военачальников — Гая Канниция[56](судя по имени, галла с правами латинского гражданства) и Каста (возможно, италика), хотя эти имена становятся известными в связи с событиями, произошедшими несколько позднее.

Провинция, захваченная Спартаком, была исключительно богатой: она изобиловала стадами овец, хлебом и виноградниками, славилась небывалыми урожаями гречихи и проса. В широко раскинувшихся повсюду дубовых лесах кормилось желудями огромное количество диких и домашних свиней, мясо которых поставлялось не только в окрестные города, но и в сам Рим. Теперь настало время отдохнуть после боев и наметить план дальнейших действий. Покинуть Италию можно было двумя возможными путями. Первый лежал через альпийские перевалы, где когда-то прошла армия Ганнибала. Правда, в этом случае нужно было дождаться середины лета, когда во второй половине июля-августе горные проходы освобождались от снега. Второй путь — несравненно более легкий, был связан с Аврелиевой дорогой, ведущей из Плаценции в Нарбонскую Галлию. С одной стороны, таким образом обеспечивалась возможность миновать Альпы, обойдя их с юга по так называемому «Карнизу»[57] между морем и ближайшей горной грядой, и намного ускорить движение за пределы Римской республики[58], с другой — этот проход легко могли перекрыть даже небольшие силы противника, например, солдаты легиона, размещавшегося в Нарбонской Галлии.

В итоге, когда, казалось бы, на пути к свободе не осталось никаких препятствий, армия Спартака неожиданно повернула обратно. Многие исследователи полагали, что восставших могла испугать тяжесть перехода через горы, либо на их настроения подействовали италийские победы и ненависть к Риму. Определенное значение могло также иметь известие о разгроме Помпеем серторианцев под командованием Марка Перперны. Это означало, что теперь некому сковывать действовавшую против них закаленную в боях римскую армию, и она в скором времени, пройдя через Южную Галлию, может появиться на севере Апеннинского полуострова. Следует учитывать и существенное увеличение численности восставших, которая, по подсчетам Аппиана, выросла до 120 000 человек (App. BC. I. 117). Конечно, в эту цифру могли быть включены некомбатанты, например женщины и интендантский персонал, но, вероятнее всего, она просто отражает панические настроения римлян в то время. Евтропий дает более реальную картину, говоря о тех, кто их так напугал: «...победив многих полководцев, среди них двух консулов, создали они примерно шестидесятитысячное войско» (Eutr. VI. 7. 1). Как ни относиться к этим сведениям, все-таки можно предположить, что на тот момент участники восстания, с учетом пополнения их армии, большей частью связывали свою дальнейшую судьбу именно с Италией и не собирались никуда уходить[59]. Видимо, именно тогда, несмотря на благоприятное время для движения через Альпы, в окружении Спартака возобладало мнение о необходимости вернуться на юг Италии. Это давало возможность переправиться на Сицилию и превратить этот остров в базу для продолжения борьбы. Разговоры о нанесении внезапного удара по Риму были, скорее всего, просто дезинформацией противника. Правда, прежде чем начать новый поход до наступления осенних дождей и наводнений в долине реки Пад, много времени, вероятно, пришлось потратить на то, чтобы обучить новобранцев сражаться в правильном строю, иначе в полевых сражениях с римской армией они были бы обречены. А таких сражений было не избежать, потому что пришлось, образно выражаясь, возвращаться в пасть льва. Это был момент наивысшего подъема восстания, серьезно ослабившего авторитет римлян на италийской земле.

Когда войско Спартака, скорее всего в августе 72 г. до н. э., начало движение в обратном направлении, Рим «оказался охвачен не меньшим страхом, чем когда он дрожал, крича, что Ганнибал у ворот» (Oros. V. 24. 5). Действительно, почти непрерывная цепь поражений весьма напоминала первые годы войны с великим карфагенским полководцем. Правда, Спартак, как в свое время Ганнибал, прекрасно понимал, что, несмотря на громкие победы, он не в состоянии осадить и занять Рим. В итоге он повел своих воинов не на столицу государства, а знакомым маршрутом вдоль Адриатического побережья к слабо укрепленным городам Апулии и Лукании. Чтобы ускорить передвижение, был отдан суровый приказ: «...сжечь весь лишний обоз, убить всех пленных и перерезать вьючный скот, чтобы идти налегке» (App. BC. I. 117). Многочисленные перебежчики не принимались, чтобы не обременять себя в походе случайными необученными людьми, которые могли только увеличить расход продовольствия. Это были вынужденные, но необходимые меры. Чем больше армия, тем сложнее ее обеспечивать, да и в стратегическом плане она становится достаточно уязвимой. Вероятно, делалось все возможное, чтобы быстрее миновать опасную в отношении обходных маневров со стороны римского войска область Пицен, перерезанную несколькими ведущими через Апеннины дорогами. Именно здесь на этот раз объединенные силы двух консулов попытались остановить мятежников, но в открытом сражении опять были разбиты. Их общие потери в этом и предшествующих столкновениях со Спартаком составили около двух легионов. Кто знает, насколько большой урон понесли на этот раз восставшие, но они уже не страшились новых столкновений с врагом и, очевидно, решили, прежде чем двигаться дальше, окончательно сокрушить остатки консульских армий.

Узнав о последних неудачных действиях, возмущенный сенат приказал войскам не двигаться с места, а консулам сложить с себя командные полномочия. Теперь Спартак окончательно доказал, что его победы не были случайностью. Этот бывший гладиатор за короткий срок сумел сделать своей ареной всю Италию. Римляне были вынуждены признать, что он действительно обладает огромным военным талантом. Создать боеспособную армию из массы не привыкших к военной дисциплине людей разного этнического происхождения и наносить в течение долгого времени тяжелые поражения римским легионам — такое мог только выдающийся полководец и организатор.

.......................

Серебряный статер Метапонта с изображением богини плодородия Деметры и колоса.

Ок. 290–280 гг. до н. э.

Гней Помпей Магн. Мраморный бюст

Катон Младший (Утический).

Бронзовый бюст I в. до н. э.

Глава 5

Противостояние с Крассом

После повторного разгрома консульских армий Риму срочно потребовался человек, способный покончить с рабами раз и навсегда. В сложившейся ситуации никто из влиятельных римских граждан не решался рискнуть своей репутацией и взять на себя столь неблагодарное