Тень террасы кипарисов - Виталий Хонихоев

проще. Ubi nil vales, ibi nihil velis. Где ты ничего не умеешь — там ты не должен ничего хотеть. Лучник из меня как из Тануки-сана законопослушный гражданин, а из Каменноголового Такэды — Господин Сякухати. То есть никакой. Но есть у меня задумка, моя химэ, есть одна задумка… я уже и детали кузнецам в Нижнем Городе заказала и смеси у алхимиков что фейерверками занимаются, если все нормально будет, то я стану первой обладательницей танэгасимы в этой стране.

— Танэгасима? Такой город портовый есть же… ты хочешь его завоевать? Купить? Заставить поклоняться тебе как богине? — смешно морщит носик химэ.

— В свое время новое оружие назвали по имени единственного порта что торговал с внешним миром. Моя задача попроще, я не собираюсь приносить в этот мир артиллерию, тем более что серы и селитры у алхимиков вот прямо очень мало, даже на один бортовой залп не хватит… и я не знаю как удалять пузырьки во время выплавки бронзовых стволов. Не, Наполеон из меня так себе. Я больше Кулибин, так по мелочи.

— Кулибин? Ты опять говоришь загадками, Сан-сан. Иногда я тебя не понимаю. — говорит химэ.

— Только иногда? — наклоняет голову Сора, и я отмечаю, что она стала выглядеть живей, перестала меня бояться, начала в разговор включаться и даже позволять себе вольности… что хорошо. Молодец, девочка, чувствует границы дозволенного и никогда их не переходит, но одновременно дает химэ чувство социальной близости, легкой беседы между подружками… которыми они конечно не являются.

— А может сегодня прическу сделаем? Как у Госпожи Сяо Лань? — спрашивает принцесса.

— Такую прическу делать — полдня потратить. — трезво оцениваю я наши с Сорой способности. — Да и лак для волос нужен, или чем тут их так закрепить можно? Потом тебе туда муравьи набегут…

— В последнее время обычная тарегами-субэракаси из моды выходит. — ворчит себе под нос Сора, расчесывая волосы. — Расповадились сложные прически делать и воском да помадой их укреплять, а ведь настоящая девичья красота — именно когда распущенные волосы по плечам, затылку, спине и ниже… и за знатной леди по подолу ее платья волочится по полу, с заплетенными бумажными лентами… все нынче не так. Вот раньше…

— Угу. — поддерживаю ее я, расчесывая волосы со своей стороны. Сложные прически, даже обычный пучок на макушке — тут прерогатива мужчин, континентальная мода опять-таки. Вон у Господина Сякухати как раз континентальный пучок на голове и стакан-гуань, в который волосы собраны, и заколка воткнута. Чтоб ему пусто со своей заколкой было…

— … раньше когда Императорская Гвардия и дворцовая стража во Внутреннем Дворе стояли — порядок везде был. — продолжает ворчать Сора, деловито орудуя расческой. — Никакого шума или скандалов, все тихо-мирно. А сейчас — вон с утра ор прямо у нас за стенами устроили, разъехаться не могут, извините, Сан-сама.

— Все течет все меняется. — пожимаю я плечами. — Если бы Тайра вовремя не подоспели, то порубили бы нас всех на кусочки. Так что при всей своей симпатии к порядку, Императорская Гвардия мою симпатию изрядно утратила с момента как они хотели нас своими стрелами нашпиговать. И, кстати, лучников я теперь тоже недолюбливаю…

— Извините, Сан-сама. — тут ж склоняет голову Сора. — Эта недостойная сказала лишнее в вашем присутствии…

— Да не, все нормально. — говорю я, продолжая проводить гребнем по черным волосам принцессы. — Я это к тому, что если все поменялось, то и ожидать от Алых Нобори что они сразу врубятся в дворцовые порядке — бессмысленно. Они ж провинциалы все, тем более — Тайра. Значит моряки по большей части или как это — морская пехота. Ты если, где куртуазного морского пехотинца увидишь, так и знай, что это самозванец, эти ребята в этикете как свинья в апельсинах разбираются. Тут либо уметь на абордаж идти с тесаком в зубах или вежество и политес изучать, все вместе в голову не влезает, там у них места мало.

— Грубые эти Алые. — кивает Сора. — И хохочут тебе вслед, едва ли пальцем не тычут. И смотрят так… ну… так.

— Как иначе? — пожимаю я плечами. — Это же морская пехота, Сора. Голодные парни с кораблей, а ты у нас довольно привлекательна, как на тебя не смотреть? Если кто приглянулся из этих бравых ребят — ты только скажи, я с Господином Мицусадой поговорю. Если надо — сама доставлю, дождусь, когда они спать лягут, придушу и притащу в павильон, на, пользуйся…

— Вы чего, Сан-сама⁉ — всплескивает руками Сора. — Не надо! Пожалуйста не надо! Куда мы потом тело девать будем⁈

— Правильные вопросы начинаешь задавать, Сора-тян. — прищуриваюсь я. — Кстати о телах — а где Ханами? Ты ее видела? Она в свою комнату переехала?

— Можно на кусочки порезать и вынести. У нас же теперь повар есть. — говорит принцесса.

— Божечки, какая ты умилительная!

— Сан-сан! Ай! Прекрати немедленно! Я… повелеваю!

— Да, да, конечно. Не буду больше.

— Ай! Сан-сан!

— В последний раз! Честно.

Глава 7

Глава 7

Самым модным тут считается нанять повара с континента, тех самых мастеров что умеют так приготовить что потом не поймешь, что ешь, а лучше всего, конечно же привезти морем повара из самого Чаньаня или Лояна. Однако на такое мероприятие денег нужно столько, что мама дорогая. Конечно же у нас с химэ теперь деньги есть, но транжирить их только из-за бренда «у нас такой замечательный повар» мы не можем. Это вон Госпожа Кагуя может себе позволить, у нее постоянный доход от морской торговли рода Тайра, а у нас приход раньше всего в сто пятьдесят коку был. По меркам двора — сущие гроши. Собственно говоря, Принцесса Павильона Весенней Луны, Соно-но Цубонэ, вдова брата Императора — откровенно прозябала во дворцовом комплексе, как в материальном, так и в социальном смысле. Денег на ее содержание выделяли самый минимум, неприлично мало, так что позволить себе даже самостоятельно готовить она не могла бы — денег на продукты не хватило бы. Покупать время от времени сладости, с горечью смотреть на наряды, украшения и безделушки что выставляют на продажу торговцы, донашивать остатки былой роскоши, одеяния и украшения что остались после свадьбы и кончины ее мужа — такова ее судьба. Даже чтобы выйти