Больше никогда - Ирина Шайлина

— Ты бы видел свои глаза, — хохотал он. — Никогда не надоест!

— Чтоб тебе пусто было, — проворчал я, протягивая руку. — Если бы меня вырвало, я бы принципиально блевал на тебя.

— Ничего, на третьем курсе уже случалось, не привыкать. Как время провел?

— До утра пил на кухне с юным и нежным, бородатым инженером, как до кровати дошел не помню.

— А я за Юлей сам приехал, — сообщил Миша, словно я не догадался. — Не привыкли мы так долго без нее. Это кстати Ника, наша дочка, ты ее кстати видел разок в коляске ещё, но наверное и не помнишь.

Конечно не помню. Мне дали чай. Я осторожненько подул на него, вытянув губы трубочкой, затем отпил. По горлу прокатилась горячая живительная влага, воскрешая все на своем пути, словно элексир бессмертия. Совсем хорошо не стало, но теперь я знал, что до вечера доживу.

— Смешная она у вас, — сказал я. — На Юлю похожа. Спроси, может чай будешь.

Чай девочка захотела. Захотела ещё кусок шашлыка, баранку, и полстакана лесной земляники, которую откуда то притащил дядя Егор. Она казалось, вообще всем была готова, разве только начала ныть, что купаться хочет.

Юлю я увидел из далека. Она была в том же платьице, но оно, помятое, было чуть влажным — видимо, постирала перед сном, и правильно сделала. Глаза закрывают темные очки, волосы снова заплетены в косу.

— Привет, — поздоровалась она, подходя к нам.

Прижалась к мужу, тот поцеловал ее в макушку. Меня скрутило волной ревности. Многое я забыл, из вчерашней ночи, но не то, как она терлась об меня, как текла и стонала, как подавалась навстречу, двигаясь со мной в одном ритме, как кричала, рискуя привлечь внимание.

— У тебя синяк, — отметил Миша, касаясь ее плеча.

Я даже мог сказать, откуда этот синяк, это я сжимал ее перед оргазмом, мне хотелось трогать ее везде одновременно и сильно, причиняя боль, словно наказывая за эту вот, предстоящую утреннюю встречу, заранее.

— Нам катамаран перевернули, — пожаловалась Юля. — У меня и на ноге два синяка.

— Такие действия должны быть запрещены, так и убить можно.

— Пьяным море по колено, — махнула рукой Юля. — Поедем?

— Мама, — включилась их дочка. — Папа обещал, что мы на обратном пути заедем на пляж и я поплаваю.

Она встала рядом с родителями и оказалась почти одного роста с мамой. Красивая семья, со злостью подумал я.

— Если мама не умрет, — со вздохом сказала Юля. — Я мало того, что плохо спала, так еще и ночевала в одной комнате с нашим бухгалтером, а она храпит громче нашего папы.

Девочка хихикнула и Юля слабо улыбнулась. Мне хотелось поймать ее взгляд. Понять, что хоть иногда, хоть украдкой она на меня смотрит, но ее очки этого мне не позволяли.

— Я тебе таблеток взял, — сказал Миша, приобнимая ее. — Которые не раз меня с похмелья спасали. Пойдём в машину. Пока, Вань, на рыбалке увидимся.

— До свидания, Иван Романович, — попрощалась Юля.

Я помахал им вслед и долго смотрел, как они уходят, как садятся в свою машину, как девочка принципиально медленно жует свою баранку, ведь папа сказал, что с ней в машину не пустит, он только химчистку салона провел. Наверное, это так странно и удивительно, иметь семью. Иметь Юлю. Каждую ночь иметь…

Я опустил руку в карман — там, скомканной тряпочкой лежали трусы Юли. Тоненькие стринги белого цвета, без каких либо украшений, все ещё неуловимо пахнущие ею. Они остались брошенными на берегу, возле той лавочки, когда Юля сбежала, бросив меня там одного, пьяного и опустошенного.

В понедельник Юля на работу не пришла, впрочем, во вторник тоже. Хотя, дядя Егор не вышел тоже — он ушел в запой.

Глава 17. Юля

Глава 17. Юля

Погода словно ждала нашего корпоратива, а может, конкретно моего личного грехопадения — в воскресенье вечером небо затянуло тучами, на город обрушилась липкая духота, а потом потянулся нескончаемый, но не приносящий облегчения моросящий дождик. Ника все же упросила Мишку заехать на пляж, но видя, как мне плохо, закруглились быстро. Все воскресенье я пролежала утопая в панических мыслях, а родные ходили вокруг меня на цыпочках, Ника наливала чай — уважительная причина, у мамы, впервые за много лет было похмелье.

В понедельник я проснулась здоровой, но легче от этого не было — я боялась идти на работу, боялась нести ответственность за свои же поступки.

— Я налил кофе, — поцеловал меня Мишка в плечо, на котором синяк вышел на новую стадию и наливался фиолетовым.

— Мне совсем плохо, — прошептала я. — Наверное, словила тепловой удар.

— Тогда никуда не ходи, — озаботился муж. — Отлежись. Я Нике скажу, чтобы ухаживала за тобой, пока меня нет. Позвони Ване и оставайся дома.

— Хорошо, — кивнула я, зарываясь в одеяло.

Конечно же, я никуда не позвонила. Ни Ване, ни хотя бы Елене Викторовне. В моей жизни впервые происходило нечто настолько ужасное, что я совершенно не могла контролировать. Когда я теряла беременности, маленькую Анечку, я знала — виной тому мое слабое, глупое тело, мой диагноз, чёртова судьба, я не винила себя, я любила этих детей, даже когда умереть хотелось. А теперь другая ситуация, я все совершила сама.

Я не пошла на работу и во вторник. И в среду. Но к среде я хотя бы стала выползать из постели, впрочем, на всякий случай избегая зеркал, смотреть на себя не хотелось.

— Бедный мамсик болеет, — жалела меня Ника.

Весь понедельник она таскала мне морсы, собственноручно сваренный морс, а во вторник убежала гулять — детство просто обезоруживающе, прекрасно в своей жестокости. Я на нее не обиделась, просто лежала и размышляла, думала снова и снова.

— Хорош специалист, — шептала я, глядя потолок. — Самый важный винтик в системе. Три дня на работу не хожу, даже не позвонил никто.

В четверг я встала без будильника. Полюбовалась на серое марево за окнами, потом сходила в душ и надела красивый костюм с юбкой. Желтый жук доставил меня до