Больше никогда - Ирина Шайлина

Тем вечером я вернулась домой позже, я теперь частенько задерживалась, зато знала кучу гостиниц, в которых не спрашивают документы, укромные заросшие дворы, гаражи…мой кругозор значительно расширился. Мишка сидел на кухне, уставший, чуть заросший, такой родной. У меня внутри что-то дрогнуло и подступили слезы. И правда, как я так с ним? Захотелось потянуться к нему, коснуться лица, прижаться…но Миша мягко отстранился.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил он.

Я даже и не подумала про Ваню, почему то. Сразу решила, что он догадался про беременность. Стушевалась, не зная, что сказать.

— Как ты догадался? — ответила вопросом я.

— Да мне не пришлось ломать голову, мне помогли. Глянь.

Он развернул экраном ко мне ноутбук, стоящий на столе. Щёлкнул клавишей и картинка задвигалась, а я словно умерла. На картинке я. На столе Ивана Романовича. Ноги в стороны. Между моих ног сам Иван Романович, его крепкая задница двигается так мощно и ритмично, что даже сейчас, несмотря на весь ужас ситуации я чувствую лёгкое возбуждение и от осознания этого умереть мне хочется еще сильнее прежнего.

— Я бы подумал, что это ИИ, — глухо продолжает Миша. — Но я знаю, я еще помню, как ты стонешь, когда возбуждена. Чертова родинка на лобке…Юля…

— Это Елена Викторовна, — шепчу я. — Это она отправила.

Ненавижу ее. Себя ненавижу тоже.

— Неважно. Юль…я сейчас поеду к родителям. Ника уже там, ей я пока ничего не сказал. За ночь ты должна собрать вещи и съехать.

— Но куда?

— Меня это не интересует…Юль, Юля, я же…я же верил тебе больше, чем себе.

И он ушёл, тихо, даже не хлопнув, закрыл за собой дверь и на меня свалилась абсолютная тишина.

Глава 20. Иван

Глава 20. Иван

Миша ожидал меня у подъезда. Квартиру я так и не менял, она у меня была хорошая, сталинка с высоченными потолками, красивым подъездом и нулевой слышимостью соседей. Мы здесь зависали студентами. Пили, влюблялись. Столько всего эти стены видели. А теперь вот стоит. Ждет. Я вышел из машины понимая, что ничего хорошего не предстоит. Поравнялся с ним. Протянул руку для рукопожатия. Вместо этого получил в морду. Потом ещё раз. И еще. Я не сопротивлялся, просто стоял, принимая удары, после последнего рухнул на колени, выплюнул кровь из разбитого рта. Один из зубов ощутимо шатался.

— Можешь забирать ее, — сказал Миша.

Я понял что во первых, Миша определённо все знает. Во вторых — Юля свободна. И я ощутил такое дикое облегчение, что мне захотелось плакать и смеяться одновременно.

— Прости, — сказал я с трудом шевеля разбитыми губами.

Миша зло усмехнулся.

— Тебе хотя бы стыдно?

Я подумал и покачал головой.

— Нет…не стыдно. Миш, я наверное, — я помолчал немного, формулируя сам себе. — Наверное, люблю ее.

— Я тоже люблю, — сплюнул он. — И Ника любит. И вообще…похер уже. Совет вам да любовь. Езжай, она чемоданы пакует. Забирай свое счастье.

Я поднялся с колен. Мишка уехал, я дошел до своей машины. Благодаря нашему с Юлей секс марафону, салфеток всяких разных у меня полон бардачок. Я принялся оттирать от себя кровь, из одной ноздри она не унималась, поэтому я просто запихнул в нее кусок свернутой салфетки. Доехал до дома Юли позвонил в домофон, номер квартиры я уже знал.

— Кто? — безжизненно спросила она.

— Я. Ваня.

Она открыла. Консьерж смотрел на меня неприязненно, но раз в квартиру меня впустили, повода возражать он не имел. Я поднялся, дверь в квартиру была нараспашку. Юля не паковала чемоданы, она просто сидела и растерянно смотрела в никуда.

— Где чемодан, Юль? — спросил я.

— В гардеробной, — ответила Юля.

Я огляделся. Я впервые был внутри этой квартиры, внутри уюта чужой семьи. Тёплые тона. Светлые шторы. Фотографии. Посвистывающая свинка. В гардеробной небольшой беспорядок, из одной полки свисает Юлькин лифчик, на полу, почему то, футбольный мяч. Ну, и пара чемоданов. Я беру тот, что побольше.

— Что собирать?

Молчит. Смотрит мимо меня. Я просто начинаю собирать все женское, что вижу в гардеробной. Одежду, нижнее белье, носки, обувь. Зимнее барахло точно не влезет, думаю Миша позволит забрать позже.

— Пойдем, — зову я.

Юля не реагирует, я беру ее под локоть и вывожу из квартиры, захлопываю дверь. Консъерж смотрит недоуменно.

— Юлия, — окликает он. — У вас все хорошо?

— У меня все прекрасно, — отзывается она. — Спасибо за заботу.

И улыбается, от ее отрешенной улыбки у меня мурашки по спине, но с курса я не сбиваюсь. Продолжаю вести к машине, усаживаю, запихиваю чемодан в багажник.

— Свин, — говорит Юля. — Нужно было покормить свина. Миша с Никой приедут только завтра.

— Я видел у него в миске корм, до завтра не пропадет.

И Юля снова стихает. В моей квартире даже не осматривается, хотя ей всегда было присуще любопытство. Садится на ближайший стул. Я протаскиваю чемодан в квартиру, ставлю чайник. Наливаю ей чай, делаю очень сладким. Подумав, доливаю в него коньяка.

— Попей, Юль, — прошу я.

Она смотрит на меня, не понимая, что от нее требуется и я буквально заставляю ее делать глоток за глотком, затем отвожу в спальню и укладываю спать. Сам мечусь по квартире, полный противоречивых мыслей. Я счастлив, я безумно счастлив, что Юля здесь. Больше не придется трахаться по гаражам и кустам. Можно будет обнимать ее по ночам. Завтракать вместе. Но…где там моя Юля в этой обездвиженной кукле?

— Это пройдёт, — говорю себе я. — Это просто шоковое состояние. Юля справится, она сильная.

И понимаю, что не знаю, сильная она или нет. Что я вообще ее не знаю. Только то, что от ее запаха кружится голова. Что она когда кончает, мне перехватывает дыхание. Что ее смех я готов слушать вечно. Что ее глаза, зеленые, как постриженный газон. Что я ещё знаю? На мгновение мне становится страшно.

Ночью я просыпаюсь, но не для того, чтобы обнять свою любимую женщину. Я просыпаюсь от звуков ее рыданий. Она неподвижно лежит на своей стороне кровати и плачет в подушку. Я неподвижно лежу