Василиск. Алхимическая мутация - Александр Григорьевич Юрченко

и крылья птицы, хвост змеи и ноги волка. Шкура у него так же, как у змей, с пятнами разного цвета. Но он не имеет силы поднять с глаз веки и живет в пещерах. Я никогда не видел его и не встречал никого, кто бы видел его, тем не менее, народная молва гласит по всей Африке, что это чудовище можно встретить»{57}. В описании дракона очевиден перебор фантастических элементов. Нелепый гибрид имеет тяжелые веки, что напоминает брови-занавески, скрывающие морду ан'ахуша.

«Есть животное, его называют ан'ахуш. Если другое животное увидит его, сразу испустит дух. Всевышний сотворил у него брови как две занавески и прикрыл ими его морду, дабы [другие] животные не видели ее. Когда же животные слышат его голос, падают на спину, дабы [оно] прошло мимо. Если же складка приоткроет лицо, любое животное, чей взор упадет на него, подохнет. Во время случки самка, [чтобы не видеть морду самца], идет в пещеру и зарывается мордой в землю» (Чудеса мира. 185).

В сочинение среднеазиатского географа XVII века Махмуда ибн Вали включены сведения неизвестного происхождения: «Река Харандж — река эта в Туркестане. В ней обнаруживают некое существо, когда на него упадет взгляд животного, то [последнее] теряет сознание, а часто оно погибает»{58}. Ранее этот рассказ встречается в «Диковинках стран» астронома XV века Низам-ад-дина Абд ал-Али ибн Мухаммада ибн Хусайн ал-Бирджанди. «Хазандж — некий народ [из] тюрков. Крайне жестокие; среди них распространены насилие, прелюбодеяние и азартные игры. Играют на жен, сестер и скот; до тех пор, пока находятся вместе, [все время] играют. И там есть река, в которой водятся змеи: какое бы животное на них ни взглянуло, падает замертво»; «Хотан (?) — некий народ [из] тюрков. Обладают умом и знаниями, никому не причиняют насилия, воздерживаются от запретного (греховного). Там есть особый мускус, ароматный до чрезвычайности, [однако] он теряет запах, если его оттуда вывезти. И есть там одна гора, на которой водится такой вид змей, что каждый, кто на них взглянет, умирает. И оттуда эти змеи в другие места не переходят. А также больной лихорадкой в тех местах сам по себе выздоравливает — [лихорадка] исчезает»{59}. Последний сюжет заимствован из космографии египетского писателя XIV века ал-Бакуви{60}, и, видимо, восходит к отчету о путешествии знаменитого исследователя X века Абу Дулафа. Похожую историю слышал и ал-Бируни: «Говорят, что на острове Рамин, в пределах Серендиба, есть животное, увидев которое человек не проживет и сорока дней»{61}. Существо, принимающее разные облики — из класса горгоний, — охраняет запретную для всего живого зону смерти.

В русском Азбуковнике XVII в. содержатся противоречивые сведения, поскольку они отражают попытку совместить античного василиска, чья родина ливийская пустыня, с алхимическим василиском, обитающим в подземельях Рима: «Василискъ зме'. Родится в части африке, образом аки петух. Кожа мышя. Хвост змеин <..> зеркало пред ним поставляют. и как он увидит в зеркале образ сво', то умирает, о том василиску сказывают что в Риме при леоне папе в старых некиiх каменных стенах жили. i от того долгое время великая шкота в людех чинилась»{62}.

Сведения о каменных стенах обретают ясность, если вспомнить рецепт из трактата Теофила, где говорится о подземном каменном доме для выращивания петухов с драконьими хвостами. Закодированные алхимиками способы трансмутации металлов убеждают в надежности такого засекречивания.

Дурной глаз

Благодаря извлечениям Плиния из ныне утерянных древних сочинений, мы узнаем, что пишут разные авторы о проявлении зла, исходящего от людей. Речь пойдет о недобром взоре колдуний, ненависти и зависти, порождающей вселенские бедствия. Заодно, ищем ответ на вопрос, правы ли Бория Сакс и ее коллеги, полагающие, что представление о змее-горгонии, убивающей взглядом, является вариантом древней и широко распространенной народной веры в «сглаз», вызывающий несчастье или даже смерть{63}.

Античный мир интересовался этой темой.

«Исигон[23] и Нимфодор[24] передают, что в той же Африке есть семьи, которые занимаются колдовством; от их похвалы гибнут луга, засыхают деревья, угасают младенцы. Исигон добавляет, что такого же рода люди есть среди трибаллов и иллириев (они околдовывают взглядом и убивают тех, на кого долго пристально смотрят ненавистным, по преимуществу, взором); что зло их глаз больше ощущают взрослые; и то (что особенно примечательно), что у них в каждом глазу по два зрачка. Аполлонид[25] заявляет, что есть женщины такого же вида в Скифии, их зовут битиянками, а Филарх, что есть племя тибиев на Понте, и многие другие, подобные им, чьим отличительным знаком является сдвоенный зрачок в одном глазу и образ коня в другом{64}, а кроме того, что их нельзя утопить, даже обремененных одеяниями. Дамон повествует о племени фармаков в Эфиопии, совершенно отличном от них, чей пот при соприкосновении тел приводит к загноению. Цицерон, что из числа наших авторов, также утверждает, что все женщины, имеющие двойные зрачки, повсюду причиняют вред своим взором. Так что подобает самой природе то, что рождает она в человеке обычай, присущий диким зверям, — пожирать человеческое мясо, как и то, что желает она вселять во всякое тело и во взор людей погибель: вот и нет нигде такого зла, которого не нашлось бы в человеке» (Плиний. VII. 2. 16–18){65}.

Одно из таких парадоксографических сочинений, видимо, послужило источником для Гелиодора, автора приключенческого романа, размышляющего о «дурном глазе». Гелиодор иллюстрирует свои размышления двумя «природными» примерами, рассказывая о птице харадр и василиске.

Книги о необычных явлениях пользовались спросом у определенного круга читателей. Как свидетельствует писатель Авл Геллий, в его время (II в. н. э.) труды ранних греческих парадоксографов можно было найти в продаже в Италии. Речь идет о рукописях очень древних сочинений. Эпизод из книги Авла Геллия многое раскрывает в творчестве Плиния.

«Когда мы возвращались из Греции в Италию и, прибыв в Брундизий, сойдя с корабля на землю, стали прогуливаться по той знаменитой гавани, которую Квинт Энний назвал несколько необычным, но весьма изысканным словом praepes (счастливый, сулящий счастье), то увидели связки книг, выставленных на продажу. Я сейчас же с жадностью принимаюсь за книги. Все это были греческие книги, полные чудес и сказочных историй: вещи неслыханные и невероятные, а авторы их — древние, пользовавшиеся большим авторитетом: Аристей Проконнесский, Исигон Никейский, Ктесий, Онесикрит, Филостефан и Гегесий; сами же свитки из-за длительного пребывания в неподвижности покрылись грязью и имели