Василиск. Алхимическая мутация - Александр Григорьевич Юрченко

Франции и Англии и др.). 2. История святых и церковная история, космография. 3. География. 4. О животных (бестиарий): рыбы. 5. О змеях и других животных. 6. Этика Аристотеля. 7. Моральная философия. 8. Риторика. 9. Политика.

Было бы странно ожидать от Брунетто Латини каких-либо загадок. В бестиарных главах он пересказывает древние тексты, не исследуя тайны природы. Тем не менее, в «Книге сокровищ» есть загадка, и связана она с василиском. Вопреки авторскому замыслу, образ василиска в книге Брунетто стал своего рода итогом дискретной истории царя змей в средневековой культуре. Разъясню, в чем загадка. Флорентийцу известна только ранняя история василиска. На рисунке же, сопровождающем текст, изображен диковинный петух с большими ушами, звериной задней частью тела и змеиным хвостом, покрытым пестрой чешуей (рис. 3). Изображение не соответствует описанию. Брунетто Латини пишет о маленькой ядовитой змее, а художник изображает монстра на четырех лапах. Текст Брунетто, восходящий к Исидору Севильскому, на шестьсот лет запаздывает относительно нового образа — змеепетуха. В результате античный сюжет и средневековая миниатюра сталкиваются в немом конфликте. Текст и символ, рожденные в разные эпохи, указывают на разрыв традиции и параллельное существование мифологем, связанных общим именем — василиск. В «Книге сокровищ» параллельные прямые пересеклись, сделав возможной встречу василиска Плиния с алхимическим мутантом, змеепетухом. И вновь мы можем говорить о «слепоте» не только иллюстратора рукописи, но и ее читателя.

Рис. 3. Василиск.

Брунетто Латини. Книга сокровищ.

Рукопись нач. XIV века

«О василиске. Василиск — это царь змей. Он чрезмерно исполнен яда, так что все его избегают; поскольку он распространяет свой внутренний яд по воздуху и по земле, вблизи и на расстоянии, то заражает воздух так, что деревья сохнут. И яд таков, что его запах убивает летящих птиц, а также людей, лишь только их взгляд упадет на него. Хотя древние говорят, что тот, кто первым взглянет на василиска, не умирает до момента, пока тот сам не посмотрит на него[22]. Величина его в половину ступни человеческой, он покрыт белыми пятнами, и гребень у него как у петуха. Он движется, держа переднюю часть прямо, оставшейся частью передвигается как прочие змеи. И, несмотря на всю его ярость, его убивает ласка. А этот зверек по размерам чуть больше мыши, и живот у него белый. И, знайте, что Александр, когда столкнулся с ними, приказал сделать больших размеров зеркала, с помощью которых люди, вступившие в схватку, могли бы видеть василисков и убивать их стрелами, в то время как те не могли увидеть [их глаза]. Такого рода уловкой он уберег себя и свое войско» (Брунетто Латини. I. 140. 1–2){45}. Иллюстратор, прочитав этот текст, должен был нарисовать маленькую ядовитую змею, но никак не четырехногого змеепетуха (см. рис. 3).

Создается впечатление, что современники, Брунетто Латини и Альберт Великий, жили в разные времена. Первый, рассказывая о василиске, ориентируется на античную традицию, второй отвечает на вызов своего времени, когда возник алхимический василиск. Задачи, стоявшие перед этими авторами, были разными. «Книга сокровищ» Брунетто Латини — учебное пособие, охватывающее все стороны мироздания, включая животный мир, географию, астрономию. Трактат «О животных» Альберта Великого — исследование, учитывающее естественнонаучные сочинения предшественников и предполагающее критическую оценку сомнительных утверждений.

Многочисленные рукописи «Книги сокровищ» давно исследованы специалистами. Казалось бы, несовпадение описания василиска с фигурой на миниатюре будет обнаружено и получит приемлемое объяснение. По крайней мере, такова одна из задач исторических исследований. Но этого не произошло. Умственный турнир или битва интерпретаций не состоялись, поскольку загадка осталась незамеченной. По наблюдениям И. П. Мокрецовой, специально изучавшей миниатюры кодекса, художник старался точно следовать авторскому тексту, очевидно, не пользуясь образцами, распространенными в то время среди городских художников; особенно наглядно это проявлялось при трактовке сказочных созданий или никогда не виданных им экзотических животных. По мне так очевидно, что И. П. Мокрецова не сопоставила текст и изображение, утверждая следующее:

«Из всех животных, представленных в петербургской «Книге сокровищ», наименее соответствуют действительности рыбы и земноводные, с описания которых Брунетто Латини начинает свой бестиарий. Художнику кодекса вряд ли когда-нибудь удавалось увидеть в реальности рыбу-пилу, морских свинок, рыбу-меч, морского ежа, макрель, а тем более кита или гиппопотама... Поэтому миниатюрист скрупулезно следует описаниям Брунетто Латини. При этом ему, видимо, легче было воспроизвести аспида, двуглавого змея, василиска, дракона, образы которых, постоянно встречающиеся в скульптурных рельефах соборов и в орнаментальном убранстве иллюминированных кодексов, были ближе и понятней средневековому мастеру, чем никогда не виданные им обитатели моря»{46}. Стало быть, аспиды и драконы ближе и понятнее средневековому художнику, чем морские твари. Изображений рыб было не меньше, чем изображений змей. Если бы миниатюрист скрупулезно следовал описанию василиска, какую фигуру мы бы увидели? Очевидно, что змею. Вопреки ожиданию, в рукописи представлено немыслимое чудовище.

Как показал Марко Джиола, сведения об алхимическом змеепетухе появляются только в тосканских рукописях книги Брунетто Латини{47}. Поэтому мы с полным основанием можем утверждать, что несовпадение иллюстрации и описания к ней сигнализирует о конфликтной ситуации, когда художник «исправляет» текст.

Два василиска, внешне разительно отличающихся друг от друга, позволяют дать ответ на вопрос, поставленный в начале исследования. Перед нами раскрылась история двух разных существ, а не эволюция одного и того же персонажа. Василиск Плиния, Солина и Исидора Севильского не имеет точек соприкосновения с василиском Хильдегарды Бингенской.

Наваждение

«Вырвавшийся» из реторты алхимиков безобидный василиск какими-то неведомыми путями обрел свойство распространять яд по воздуху и земле и превратился в наваждение для составителей бестиариев. Только так можно прокомментировать рисунок из средневековой рукописи, где монструозная фигура гигантского петуха-дракона нависла над смертельно испуганными людьми (New York, Pierpont Morgan MS 890){48} (рис. 4). Появление нового персонажа в бестиариях обязано усилиям теологов, которые перевели формулу алхимических превращений в зоологический текст. Все эти манипуляции происходили в сфере воображения, и их результат можно рассматривать как превратно понятую информацию. На практике это означало буквальное прочтение текста.

Рис. 4. Василиск как символическое выражение ужаса.

Средневековый бестиарий (formerly Cockerell's Bestiary)

В поздних Луцидариях утверждается, что это чудовище обитает в каменных подземельях Рима или Кракова. Кажется, никто из средневековых путешественников не решился говорить о змеепетухе, что косвенным образом свидетельствует о его искусственном происхождении. На это же указывает неустойчивая иконография василиска. Страшное пресмыкающееся встречается только в поздних бестиариях и на картах космографического характера. Пьер де Бовэ пересказывает