Сердце Молнии - Йона

Управленец поднялся следом, вздыхая, что дело не выгорело. Как вдруг схватил его за руку для притворного рукопожатия и тайком пихнул в неё увесистый кошель.

— Подержи-ка задаток и подумай. — Около двух фунтов, определил Оин. — Тут уж точно поболее лури, чем сейчас у тебя в кармане.

Управленец отпустил его руку, оставив мешочек.

— Что за методы у тебя, меня не интересует. Главное — результат.

Только оказавшись на улице, Оин сразу завернул за угол и заглянул в содержимое кошеля, обнаружив там около сорока лури. Вторая половина оплаты была обещана ему после окончания работ, но даже того, что имелось, уже хватило, чтобы уговорить его взяться за дело.

Оин двинулся от «Лавки мудрости» в сторону Амбарного квартала, ускоряя шаг, чтобы оказаться как можно дальше от злачного места. Будто расстояние могло ослабить гадкое чувство, словно на пальцах осталась липкая пыль. Получалось — нужда оказалась пуще гордости?..

Он остановился посреди дороги, чтобы ещё раз хорошенько всё взвесить. Управленец сказал, что методы его не интересуют, главное — результат. Но заходить с теневой магией на территорию государственников опасно. Это прямое нарушение закона. Если узнают, что Теневой гонял крыс в городском амбаре… Мало того, что поднимут на смех, так ещё вдобавок закроют. Ему только судимости сейчас не хватало.

Оин вздохнул. Едва различимый звон монет за пазухой подействовал вдруг успокаивающе. Деньги у него. Он может просто взять и исчезнуть…

Как-то тупо. На двух фунтах серебра долго не протянешь — закончатся быстрее, чем щедрый сезон.

Оин подумал ещё и пришёл к выводу, что не обязательно использовать теневую магию. Можно купить обычные инструменты для заклинателя: люксаровый мел и намиду, — благо в кармане теперь имелась пара лишних лури. Если его и застукают, дадут лишь штраф за чарование без дозволения.

Это уже походило на план. Согласившись с собой, он зашагал дальше.

По дороге к амбарам Оин забежал в скромный магазинчик магических товаров. Продавец, худощавый старик-ину, выдвинул из-под прилавка коробку с намидами, заряженными магией Пустых, и отсчитал нужное количество.

— Три лури и шесть фоли — огласил он цену.

— Откуда три лури? — удивился Оин.

— Три намиды по два фоли и три лури за люксар, — быстро пересчитал продавец. Его белые с тёмными кончиками уши прижались к голове, как у осторожного степного зверька.

— И давно мел втридорога?

— Как прекратились поставки.

Оин вслух обеспокоился тревожной ситуации, на что старик только махнул рукой:

— Новый ветер не качнёт старого дуба, — сказал он, пошевелив густой щёткой усов

Видимо, так рассуждает человек, закалённый долгим веком. Оин ухмыльнулся. Вот бы и ему такого спокойствия. Сам он решил, что обойдётся всего половиной мела и одной намидой. Для печати больше не требовалось.

Выйдя навстречу закату, прогнавшему хмурые облака, Оин ощутил внезапный подъём: его дела налаживались. От него требовалось всего-то избавиться от крыс. Работёнка на пять минут. Потом он получит вторую часть оплаты. Поужинает. И как следует выспится в хорошем номере. Может быть, не один.

Подходя к Амбарному кварталу, он уже вовсю размечтался, как встанет на ноги и прикупит небольшую квартирку, вроде той, что арендует Несс, чтобы больше не беспокоиться о грядущем дне. А потом, быть может, отправится в путешествие. Оин давно мечтал проделать путь, по которому его предки перебрались из Вельнира в Ивею…

Он вдруг вспомнил, что так и не ответил на утреннюю весть. Амми, наверное, беспокоится. Но он решил, что займётся этим уже за ужином в «Сонной Сове». А пока его ждало дело.

В квартале оказалось легко ориентироваться. Оин двинулся по указателям в направлении строения номер четыре, предназначенного для хранения молочных запасов. Амбары, высокие, выстроенные из камня здания, располагались друг от друга на приличном расстоянии, соединяясь широкими дорогами с глубокими колеями от телег.

Охранник четвёртого амбара, невысокий, обветренный мужичок в казённой форме, расслабленно ковырявший во рту соломинкой, всполошился, увидев уверенно приближающегося парня.

— Доброго дня, уважаемый, — настороженно поприветствовал он.

Оин кивнул ему и сразу перешёл к делу:

— Мне бы четвёртый глянуть, — сказал он, указывая на массивные двери позади него.

— А ты, кто такой будешь?

— Я-то, — Оин заставил себя выдавить слово: — крысолов.

Мужичок усмехнулся и зачем-то потянулся к поясу, на котором вместо меча была подвязана сторожевая палка. Видимо, наниматель Оина забыл предупредить своего работничка о том, что нанял «крысолова». Или намеренно не сделал этого, чтобы не навлекать на себя подозрения, если что-то пойдёт не так.

— Крысолов, значит? — на лице мужичка растянулась недоверчивая ухмылка. — Что-то у тебя для такой работёнки больно холёная физиономия. И клетки твои где, а? Или что, их крысы вместе с рукой украли?

Оин с непроницаемым лицом выждал, пока мужичок навеселится с собственной шутки, отмечая про себя каждую мору на элементах дверных затворов. Те несложно отпирались, если знать нужное заклинание.

— Открывай давай, — потребовал он, будто в своём праве.

— А дозвола-то есть у тебя, крысолов? — осведомился охранник. — А то без неё в амбар никак не можно.

— Дозволение есть, куда же без него.

Оин вздохнул и полез в сумку, мысленно перебирая варианты, как отделаться от назойливого сторожа, если не сработает убеждение.

— Вот. — Он ткнул в нос охраннику шеврон академии как удостоверение и отчеканил: — Я — Ино Тирпс. Прибыл из государственной ассоциации Крыснадзора. Направлен в четвёртый амбар с инспекцией с целью выявления санитарных нарушений.

Охранник на мгновение остолбенел, разглядывая блестящую железяку, потом резко выпрямился, как по команде, только что честь не отдал, и поспешил отворить двери продуктового хранилища.

— Вы тут, это, господин Тирпс, п-похозяйничайте, — проговорил он. — А я сбегаю пока в головное управление, доложу там, как должно.

Оин хмыкнул, глядя вслед горе-служащему, — когда тот вернётся, его уже здесь не будет — и вошёл в амбар.

Внутри оказалось холоднее и темнее, чем он ожидал. Редкие лампы под потолком, давали совсем тусклый желтоватый свет. По всей длине стен громоздились ряды массивных полок, уставленные запечатанными глиняными кувшинами с маслом и сливками, законсервированными чарами сосудами и залежами сырных голов. Отделка стен из крепкого дуба впитала в себя терпкие запахи сливочного жира и молока. Помимо простой магической консервации, каждая секция была оснащена ледением. Вытянутые глыбы льда, парили над полом через равные промежутки в десять ярдов — такой лёд зачаровывали в тихую пору, чтобы в жаркий сезон поддержать прохладу там, где необходимо.

Оин встал по центру амбара, ощущая, как холод пробирается сквозь подошвы ботинок, и попытался различить что-то,