Ничья земля - Андрей Алексеевич Панченко

— Постоянно?

— Почти. Сначала пулемётчиком. Когда стал заместителем командира группы, мог взять автомат, но я всё равно брал пулемёт.

— Почему?

— Привык.

— Только поэтому?

Я пожал плечами.

— Пулемёт в группе многое решает. Если пулемётчик знает, что делает, остальные могут двигаться.

Кравченко ничего не сказал. Только забрал у меня пулемёт и велел снарядить ещё одну ленту.

Во второй раз задачу усложнили. Теперь мишени появлялись в разном порядке, а боеприпасов дали пятьдесят. Одну я не поразил. Зато остальные закрыл сорока двумя патронами, и Журавлёв впервые за всё время сказал:

— Хорошо.

Кравченко тут же испортил момент.

— Из автомата всё равно хуже пограничника.

— Зато у него пулемёта не было.

— Если бы был, он, может, тоже попал бы.

— Дайте ему. Проверим.

Пограничник услышал и действительно попросил пулемёт. Отстрелял неплохо, но потратил почти всю ленту. Потом подошёл ко мне.

— Ты ствол при переносе не останавливаешь?

— Останавливаю, но не жду. Последний выстрел одной очереди уже почти на следующей цели.

— Уводит же.

— Если далеко перенести — уводит. Тогда отпускаю спуск. А рядом можно поймать на движении.

Он задумался.

— Покажешь?

— Если разрешат.

Кравченко стоял рядом.

— Покажет, — сказал он. — Завтра после обеда.

Так я провёл своё первое занятие, хотя официально инструктором ещё не был. Всего полчаса. Объяснил, как укладывать корпус за пулемётом, как не душить приклад, как работать короткой очередью и заранее видеть следующую цель. Ничего особенного, всё то, чему меня самого учили ещё в Чирчике, а потом быстро доучили духи.

Получилось не сразу. Я дважды ловил себя на том, что начинаю говорить приказным тоном, а потом вспомнил разговор с Кравченко и стал спрашивать, почему офицер занял именно такую позицию или зачем потратил половину ленты по одной мишени. Люди отвечали, сами находили ошибки и во второй попытке стреляли лучше. Кравченко после занятия сказал:

— Уже не так плохо.

— Стрельба?

— Преподавание. Стрельба у тебя и до этого была нормальная.

— Вы опять не сказали «хорошая».

— Не дождёшься.

Кроме стрельбы и тактики имелось ещё много всего, о чём я раньше только слышал. Более углубленно преподавали взрывное дело, связь, наблюдение, ориентирование в городе, досмотр машин, захват транспорта, охрана важных лиц, работа в гражданской одежде. На одном занятии нас заставили два часа ходить по обычному рынку в соседнем райцентре и определять наблюдение. На другом показали десяток фотографий, затем убрали их и потребовали описать людей, одежду и предметы в комнате.

Я уверенно запомнил оружие, выходы и расположение окон, зато не смог сказать, какого цвета была скатерть и сколько на столе стояло чашек.

К концу недели тело тоже стало понемногу вспоминать прежнюю жизнь. После первых двух дней болело всё. Плечо ныло, грудь тянуло, ноги после полосы стали деревянными. На третий день я едва спустился утром по лестнице и всерьёз думал, что в столовую проще доползти. Потом стало легче. Вспомнив как я восстанавливался в госпитале и в Анголе, я начал бегать по утрам, но Корнеев быстро об этом узнал. Кто ему сообщил, я так и не выяснил. Скорее всего, Кравченко. Подполковник поймал меня возле общежития после второй пробежки.

— Сколько пробежал?

— Немного.

— В километрах, Серёгин.

— Три.

— Я разрешал?

— Вы ограничили длинные дистанции. Три километра — короткая.

— Для человека с твоей медицинской картой короткая дистанция заканчивается возле умывальника.

— Так форму не восстановишь.

— Восстановишь. Через день, два километра, без рюкзака и без попыток поставить рекорд. Если заболит грудь или голова — прекращаешь.

— Есть.

— И в госпиталь во вторник.

— Вы умеете поднять настроение.

— Это моя работа.

В пятницу после ужина дежурный передал, что меня вызывает полковник Седых. Не Седов, как я почему-то услышал в первый день, а именно Седых. Фамилию я всё это время читал на табличке неправильно, за что делопроизводительница уже успела пару раз посмотреть на меня как на неграмотного.

Полковник находился в своём кабинете не один. Возле окна сидел Кравченко, перед ним на столе лежал блокнот. Журавлёв устроился сбоку и листал какие-то ведомости.

— Заходи, Серёгин, — сказал Седых. — Садись.

Я сел на край стула.

— Ну как первая неделя?

— Нормально.

— Очень подробный доклад.

— Здесь есть чему учиться.

— Уже лучше. Что именно оказалось новым?

— Работа в городе. Захват помещений. Освобождение заложников. Наблюдение. Из пистолета стреляю плохо.

Журавлёв поднял голову.

— Уже не плохо. Пока посредственно.

— Спасибо, товарищ майор.

— Не за что.

Седых посмотрел на Кравченко.

— Твоё мнение?

Тот открыл блокнот.

— Физическая форма слабая, но восстанавливается. Ограничения медслужбы соблюдает через раз. По автомату подготовка хорошая, но навыки больше армейские. Пистолет — ниже среднего для инструктора. Тактика малых групп на открытой местности — хорошая. В городе знаний мало. Практического опыта освобождения заложников нет.

— Есть, — не подумав буркнул я, но тут же поправился. — то есть вообще есть, но именно в городе нету.

— И я про город. Продолжу. Недостатков хватает, зато быстро их понимает. Ошибки признаёт. С людьми работать может, но временами разговаривает так, будто перед ним его подчинённые.

— Исправлюсь.

— Уже исправляется, — нехотя добавил Кравченко. — По пулемёту уровень очень хороший. Не только стреляет, но и понимает применение в группе. Первое занятие провёл нормально.

— Именно нормально? — спросил я. — Я думал отлично всё прошло.

— Могу написать «удовлетворительно».

— Не надо.

Седых повернулся к майору.

— Журавлёв?

— Согласен. По огневой подготовке можно использовать уже сейчас, но не на всех темах. Автомат, пулемёт, устранение задержек, подготовка оружия, действия при внезапном огневом контакте. Пистолет пусть пока сам учит. Через месяц посмотрим.

— Через месяц я, может, уже уволюсь, — напомнил я. — Меня на комиссию в госпиталь отправили.

В кабинете стало тихо. Седых отложил бумаги.

— Может быть. Решение принимает не управление курсов. Пока приказа нет, ты служишь здесь.

— Это я понимаю.

— Хорошо. Тогда приказом по курсам с понедельника утверждаю тебя инструктором по специальной тактике и огневой подготовке. В основную программу сразу не полезешь. Тебе её ещё самому предстоит изучить. Будешь работать вместе с Кравченко и Журавлёвым. Отдельно возьмёшь пулемётную подготовку. ПКМ, РПК, применение пулемёта в разведывательной группе, выбор позиции, смена огневой, расход боеприпасов. Сначала подготовишь