Ничья земля - Андрей Алексеевич Панченко

Я кивнул.

— Есть.

— По специальной тактике пока помощником. Смотришь, разбираешь, учишься сам. Когда Кравченко решит, что готов, получишь отдельные темы.

— Понятно.

— Не обижает?

— Нет. Я и правда половины не знаю.

Седых посмотрел на меня внимательнее, словно ждал другого ответа.

— Хорошо. И ещё. Слушатели здесь старше тебя по званию и часто по возрасту. Некоторые командовали батальонами, отрядами и пограничными заставами, участвовали в боях. Не пытайся доказывать им, что ты опытнее.

— Не собирался.

— Всё равно попытаешься. Молодые офицеры всегда пытаются. Особенно когда действительно имеют опыт. Твоя задача не победить их в споре, а заставить сделать правильно. Кравченко тебе это уже объяснил?

— Объяснил.

— Значит, свободен. В понедельник к восьми с планом занятия.

Я поднялся.

— Товарищ полковник, вопрос можно?

— Давай.

— Пулемёты какие есть?

Журавлёв заглянул в ведомость.

— Четыре ПКМ, два ПК, три РПК-74. Ещё один ПКМ в ремонте.

— Коробки, ленты, запасные стволы?

— Всё есть.

— Сколько патронов дадите?

— Вот ещё один, — вздохнул Седых. — Все сначала спрашивают тему и число слушателей. Этот сразу требует патроны.

— Без них пулемётная подготовка получается теоретической.

— Для первого занятия двести на группу.

— Мало.

— Триста.

— На каждого?

Кравченко засмеялся.

— На всю группу.

— Тогда они только пристреляются.

— Напишешь обоснование — получишь больше, — сказал Седых. — Но учти: фразы «мало» и «иначе не научатся» обоснованием не считаются.

— Понял.

— Теперь свободен.

В коридоре Кравченко догнал меня.

— План когда начнёшь писать?

— Завтра.

— Почему не сегодня?

— У меня важное дело.

— Какое?

— Жизнь обустраивать.

Он посмотрел на часы.

— В восемь вечера?

— Самое подходящее время.

Машину Равиль пригнал ещё в четверг. Точнее, сам он не приехал. За рулём сидел незнакомый парень лет двадцати пяти, который нашёл меня возле КПП, передал ключи и толстый конверт с документами.

— От Равиля.

— А сам где?

— В Казани. Просил передать, что это тебе подарок.

— Он мне мою же «семёрку» подарил? — Я чуть не заржал — Круто.

— Это не «семёрка».

Машиной оказалась тёмно-синяя «девятка», практически новая. В багажнике лежали зимние колёса, ящик с инструментом, две канистры и свёрнутый брезент. На заднем сиденье стояли коробки. В одной — цветной телевизор, в другой — видеомагнитофон, в третьей — небольшой двухкассетный магнитофон и плеер с наушниками. Сверху лежала записка: «Чтобы не одичал. Кассеты под сиденьем. Телевизор не пропей. Равиль».

Под водительским креслом обнаружилась сумка с двумя десятками видеокассет. Половина — боевики, несколько комедий, один фильм почему-то про французскую любовь и ещё четыре кассеты без подписей. Что на них было записано в пояснениях не нуждалось.

В посёлок я выбирался дважды. В четверг купил маленький стол под телевизор, электрический чайник, сковороду с кастрюлей, несколько тарелок и кружек, и продукты. Стол пришлось разбирать возле магазина, потому что целиком он не влезал в машину. В пятницу приобрёл занавески, настольную лампу, удлинитель и дешёвую книжную полку, на которой планировал ставить кассеты.

К моему возвращению общежитие уже затихало. Я поднял коробки на второй этаж, поставил телевизор на новый стол и минут двадцать разбирался с антенной. Изображение двоилось, по экрану ползли полосы, зато принимались две программы. Видеомагнитофону антенна была не нужна. Я вставил кассету с американским боевиком, поставил чайник и впервые внимательно оглядел комнату.

Она всё ещё оставалась казённой. Кровать, шкаф, тумбочка, серые стены. Но теперь на окне висели нормальные занавески, на столе стоял телевизор, рядом лежали кассеты, в шкафу имелись чай, хлеб, колбаса, консервы и банка растворимого кофе. На полке разместились несколько книг, кассеты, блокноты и папка с будущими занятиями. Получилось не жильё, но уже и не место, где человек только ночует.

В дверь постучали. На пороге стоял Сафонов в спортивном костюме.

— Говорят, у тебя видеомагнитофон появился.

— Разведка хорошо работает.

— Здесь через час все будут знать, сколько у тебя кассет и что лежит в холодильнике.

— Холодильника пока нет. Но за идею спасибо, надо купить.

Он посмотрел на экран.

— Что показывают?

— Пока заставку.

— Боевик?

— Вроде бы.

— Один смотреть собирался?

— Собирался писать план занятия.

— Под боевик?

— Для вдохновения.

Сафонов ушёл и через десять минут вернулся с Кравченко, Журавлёвым и пограничником. Журавлёв принёс бутылку коньяка, пограничник — копчёную колбасу, Сафонов где-то раздобыл хлеб и огурцы. Кравченко явился с пустыми руками, зато сразу занял единственный не шатающийся стул.

— Хорошо устроился, — сказал он, осматривая комнату.

— Только начал.

— Это тебе откуда?

— Друг машину пригнал. В ней всё было.

— Хороший друг.

— Нормальный. Полчан. Служили вместе в Афгане.

Я поставил на стол кружки. Их не хватило, поэтому остальным пришлось пить из гранёных стаканов, которые Сафонов принёс из своей комнаты. Коньяк открыли, и быстро разлили по первой. Фильм оказался про американского полицейского, который за первые десять минут нарушил все приказы, разбил три машины и застрелил из пистолета больше врагов, чем вся наша группа в Асадобаде за весь срок моей в неё службы.

Кравченко смотрел внимательно.

— Вот видишь, Серёгин, — сказал он, когда герой прыгнул с крыши на автобус. — Один выстрел, один труп. Учись.

— Ага. И боеприпасы бесконечные, — заметил Журавлёв. — Он уже патронов триста выпустил, а магазин даже не сменил.

Пограничник потянулся за колбасой.

— Вы кино смотреть будете или занятие проводить?

— Мы недостатки выявляем, — объяснил Кравченко. — Инструкторы обязаны.

Фильм закончился около полуночи. Герой выжил, город частично разрушили, преступников уничтожили, а патроны так и не закончились. Сафонов забрал пустые стаканы, Журавлёв — пустую бутылку из-под коньяка. Кравченко задержался у двери.

— В понедельник план всё равно должен лежать у меня на столе.

— Раз должен, значит будет.

— Завтра утром стрельбы нет. Можешь поспать.

— Спасибо.

— Но в десять тренировка в городке.

— Вы же сказали — могу поспать.

— До девяти.

Он ушёл. Я закрыл дверь, убрал со стола и усмехнувшись выключил телевизор. Чувствую, что теперь мне об отдыхе в одиночестве придется забыть, пока эта гоп-компания все двадцать кассет не пересмотрит. Лично мне старые боевики было не интересны. Наивные они какие-то, на сказки похожие. Я в двадцать первом веке жил и избалован спецэффектами, но для