«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Звонил Жене, она собирается на дачу – голос веселый, оживленный – это и приятно, и грустно. Самочувствие ее без перемен, температура не падает, чуть-чуть ниже 38°. Сегодня Вероника и Витя помогают ей в укладке вещей.

В Федином семействе все нормально, благополучно, Лена здорова, ее готовят к поездке в лагерь.

У меня изменений с печатанием рассказа пока нет – все идет хорошо.

Прислали чистую верстку книги, я ее прочел и сдал. Благодарен Ивановой, что удалось с ее помощью восстановить все пропуски, гораздо мне было приятней читать текст рассказов.

Сегодня говорил с Мариам по телефону, она просила передать тебе привет. Она собирается в двадцатых числах июня поехать читать на месяц лекции – очень волнуется, хорошо ли это у нее получится.

Я снова взялся за армянские записки, перед тем как сдать их в редакцию, хочу внимательно перечесть их.

Была у меня Зинченко, вся поглощена своими личными делами, подробно делилась со мной. Господи, только этим мне заниматься. Уж действительно, на чужом пиру похмелье. Но я ее слушал, как мог внимательно, чтобы не обидеть ее своим рассеянным видом. Кстати, сказала, что Маршак чувствует себя гораздо лучше, собирается на полгода в Крым.

Погода у нас со вчерашнего дня испортилась, но это и хорошо – стало прохладней, уж очень было жарко. Рад, что тебе пригодился мой «зонтичный» совет.

Звонила Фаня Борисовна, просила передать тебе привет, Сёма через день-два поедет на дачу, но будет каждый раз приезжать оттуда. Чувствует он себя неважно, все жалуется на сердце.

Пиши, пожалуйста. Может быть, море перед твоим отъездом расщедрится и даст тебе прощальный подарок? Хорошо бы! Хоть перед отъездом побывай у врача и обязательно измерь давление.

Целую тебя, Вася.

31 мая 1962 г.

356

4 июня 1962, [Москва]

Милая Люся, очевидно, в ближайшем письме ты сообщишь о том, что взяла уже билет, вагон номер…, поезд номер…

Пока твое письмо еще не пришло, – очевидно, придет сегодня или завтра.

Маруся со всем семейством и Женя перебрались на дачу. Я говорил с Колей по телефону: все при переезде было благополучно. Женя настроена спокойно, ровно, – она считает, что опухоль ее послеоперационная; в этом ее убедил также районный гинеколог. Конечно, так лучше, легче. Жаль, что погода резко изменилась, – едва они перебрались на дачу, как сильно похолодало, полили дожди.

Леночку уже собрали в дорогу, она очень бледная, ехать в лагерь в этом году ей не хочется. Говорит: «Я хочу в Крым или в Армению – там очень хорошо». Ира боится, как бы она не заболела, простудилась в канун отъезда.

Приходила Асмик, без звонка, меня не застала, говорила с Ирой и Федей, подтвердила, что с переводом все обстоит благополучно, выхода книги ждут чуть ли не в июле. Принесла она этот мешок дорожный, так что все в порядке.

У меня нового на редакционных фронтах нет, жду напечатания рассказа в «Новом мире».

Был у Мариам, просила тебе передать привет. Она собиралась в очередную поездку по древним церквям да по историческим местам.

Сёма на даче, через несколько дней приедет в Москву. У Нины пока все благополучно.

Кугель здоров, племянник его поправляется.

Получил милое письмо от Вени Лободы из Малоярославца – приглашает в гости; в Москве он теперь бывает редко – занят всякими хозяйственными и сельскохозяйственными делами.

На это письмо ты уже отвечать не будешь – оно придет, вероятно, перед самым твоим отъездом.

Не переутомляйся в последние дни, отдохни перед дорогой!

Целую тебя,

Вася.

4 июня 62 г.

357

5 июня [1962, Москва]

Милая Люся, получил твои два письма в один день.

Пишу тебе несколько слов, думаю, письмецо тебя еще застанет в Коктебеле.

И я уж не надеюсь на «люкс» – представляю себе этот унылый песок.

Федя сегодня вернулся из командировки, доволен поездкой.

Леночку уж подготовили к поездке в Малеевку[955].

Коля послезавтра улетает в Сочи. Лиза прислала ему интересное письмо.

Очень мне жалко, что у Мариам такая беда случилась. Передай ей мой привет. Но ведь все образуется – это скорее неприятность большая, чем беда. Ведь беду трудно поправить, а это исправимо.

Напиши, вернее, телеграфируй – если не написала – номер вагона, поезда.

Желаю тебе хорошей погоды в последние дни пребывания в Коктебеле и нежаркой дороги.

Целую тебя, Вася.

5 июня

Проверил облигации – результат такой же, как с коктебельскими камнями, – ни осколочка.

358

30 сентября [1962, Москва]

Милая Люся, пользуюсь оказией – летит в Коктебель Мариам – и пишу тебе несколько слов.

Сегодня в 8 ч. утра Коля увез вещи на дачу – решил в городе диван не оставлять.

Сразу стало просторно, увезено все, что ты наметила.

Представь, что Коля взял такси без рабочих – не знаю, что это: дурость или скупость? Если б не помощь Феди, он вдвоем с шофером не вытащил бы дивана и шкафа.

Не знаю, как он на даче справится без Феди, вдвоем с шофером. Стал бледен, руки дрожат – просто не пойму его, почему решил обойтись без рабочих.

Получено, он говорит, письмо от Вероники – доехала хорошо, погода чудная, встречали ее Витя и Саша на вокзале. Дети все время на воздухе. Но, говорит Коля, настроение у Ники невеселое.

У меня за эти дни событий не произошло, все тянется волынка с прохождением в журнале, но я привычный уже к этой долгой волоките[956].

Погода стала хуже, дождит.

Жду письма твоего – как ехала, каковы были соседи, какой погодой тебя встретил Коктебель? Есть ли знакомые, приятные тебе? Совершила ли первый рейс в направлении Лисьей – Пещерной?

Отдыхай, ты очень устала, поэтому не нажимай на поездки в Козы.

Целую тебя,

Вася.

30 сентября

359

4 октября 1962, [Москва]

Милая Люся, получил твое первое письмо. Рад, что добралась и устроилась благополучно.

Ты правильно решила не кидаться сразу в Лисью и отдохнуть несколько дней. Но думаю, что ты этого правильного решения придерживаться долго не будешь, а все же кинешся поглядеть, как и что в Лисьей, Пещерных, Козах.

У меня с «Армянскими записками» все тянется канитель, а тут еще Твардовский в очередном запое, в десятый номер они уже не попадают, переносятся на следующий: у редакции все новые и новые опасения и соображения.

Звонил Марусе. У нее голос действительно больной, очень жалуется на сердце. Получила от Ники второе письмо, – все хорошо, дети здоровы, Саша хорошо учится.

Коля мебель перевез благополучно, но диван не влез в комнату, пришлось оставить на балконе, – как бы не раскулачили его