Сатурналии - Феодосий Макробий

внушал [это] философам, как [и] врачам. Но только мне кажется, что ты предаешь забвению утвержденное согласием человеческого рода и верное положение, что философия является искусством искусств и наукой наук (artem esse artium et disciplinam disciplinarum). А ныне на [нее] саму бесчестным образом нападает врачевание, хотя философия считается весьма могущественной там, где рассуждает об умопостигаемой области, то есть о бестелесном; и туда она простирается, где трактует о природоведческих вопросах (physica), то есть о божественных телах либо неба, либо звезд. (15) А врачевание – это последний отброс природоведческой (physicae) части [философии], знание у которого связано с тленными и земными телами. Но почему я назвал [его] знанием, хотя в [нем] самом больше властвует предположение, чем знание? Оно, следовательно, высказывает предположения о нечистой плоти, [но] осмеливается мешать философии, толкующей с помощью надежного знания о бестелесном и поистине божественном. Но, чтобы не казалось, что эта общая защита [философии] уклоняется от рассмотрения легких, узнай основания, которым [в этом вопросе] следовал величественный Платон (Platonica maiestas).

(16) Ἐπιγλωττίς (язычок), о котором ты упоминаешь, есть изобретение природы для закрывания и открывания с определенной очередностью путей пищи и питья, чтобы одну послать в желудок, другое [же] принимают легкие. [И] не потому [они] разделены столь многими ходами и перемежаются щелями, чтобы имело выходы дыхание, которому хватило бы и скрытого испарения, но чтобы через них, если бы какая-нибудь пища попала в легкие, ее сок тотчас переходил к месту пищеварения161. (17) Затем, если по какой-нибудь случайности разорвана ἀρτηρία (артерия), то питье не проглатывается, но как бы через трещину своим ходом выбрасывается мимо неповрежденного пищевода. Этого не происходило бы, если бы ἀρτηρία (артерия) не была путем влаги.

(18) Но известно [еще] и то, что [те], у кого больны легкие, сохнут при величайшей жажде. Этого не происходило бы, если бы легкие не были приемником питья. Ты видишь также то, что живые существа, у которых нет легких, не пьют. Ведь природа [не создает] ничего лишнего, [она] создала отдельные части [тела] для какого-нибудь служения жизни. Поэтому когда [какая-нибудь часть тела] отсутствует, то не требуется [и] ее применения.

(19) Подумай, [Дисарий], хотя бы о том, что лишним было бы использование [мочевого] пузыря, если бы желудок (stomachus) [совместно] принимал пищу и питье. Ведь [в этом случае] желудок [сам] способен передавать кишечнику отходы того и другого, которому он ныне передает отходы одной только пищи; и не нужно было бы [ему] различных путей, по которым они передавались бы порознь, но хватило бы одного [пути] для того и другого, переправляемого с одного и того же места. Но, таким образом, [мочевой] пузырь отдельно и кишечник отдельно служат благу [тела], потому что тому желудок передает [пищу, а мочевому] пузырю легкие [передают питье]. (20) И не следует проходить мимо того, что в моче, которая является отбросом питья, не отыскивается никакого следа пищи, да и не смешивается она ни с цветом, ни с запахом этих отбросов; потому что, если бы они в животе были вместе, какое-нибудь [да] свойство этих нечистот смешалось бы [с другим]. (21) И последнее, почему в животе никогда не укореняются камни, которые возникают в [мочевом] пузыре из питья, хотя, если только они образуются из питья, [то] и в животе также должны появляться, если живот является вместилищем питья?

(22) И прославленным поэтам известно, что питье стекает в легкие. Пишет ведь Эвполид в пьесе, которая озаглавлена Льстецы (Colaces):

…πίνειν γὰρ αὐτὸν Πρωταγόρας ἐκελευ᾿, ἵνα

πρὸ τοῦ κυνὸς τὸν πνεύµον᾿ ἔκκλυςτον φορῇ…

(Его принудил выпить чашу Протагор, чтоб он

Как пес имел бы легкие нечистые)162.

(23) И Эратосфен свидетельствует то же самое:

…καὶ βαθὺν ἀκρήτῳ πνεύµονα τεγγόµενος…

(И вино глубоко льющий на легкие)163.

Также Еврипид является очевиднейшим сторонником этого мнения:

…οἶνος περάσας πλευµόνων διαῤῥοάς…

(Вино протоки легких напитало)164.

(24) Следовательно, так как с [мнением] Платона согласуется знание телесного устройства и [согласны] весьма важные свидетели, разве не безумен [тот], кто бы высказался против [него]?»

Глава 16

(I)165 Между тем Евангел, ненавистник славы греков и насмешник, говорит: «Пусть-ка они сотворят то, что среди вас отвергается как проявление болтливости. Отчего же мне [тогда] не пожелать поскорее узнать от вас, если что-нибудь [в этом] понимает ваша мудрость, яйцо ли прежде существовало или курица?»166

(2) «Ты думаешь, что издеваешься, – отвечает Дисарий. – И, однако, вопрос, который ты поставил, достоин и исследования, и познания. Считая для себя это шуткой из-за ничтожности предмета, ты спросил, что из двух появилось раньше, курица ли из яйца или яйцо из курицы. Но это следует отнести к столь серьезному [делу], что о нем необходимо, хотя и боязно, порассуждать. И я приведу [то], что, мне представляется, нужно сказать за и против [этого], оставляя [за] тобой [право] предпочесть [то], что [из] этого кажется [тебе] более верным.

(3) Если мы согласны, что все, что существует, некогда имело начало, то вправе считать, что природа прежде создала яйцо. Ведь всегда то, что начинается, до некоторых [пор] оказывается незавершенным и неразвитым и благодаря применению соответствующего искусства и времени развивается к совершенству. Итак, природа, создающая птицу, начинает с неразвитого зачатка и производит яйцо, в котором пока [еще] нет облика живого существа. Из него, когда действие понемногу достигает завершения, выходит птица в развитом виде. (4) Далее, [все], что природа наделила разнообразными украшениями, без сомнения, начинается с простого и становится столь разнообразным посредством продолжения развития. Следовательно, яйцо сотворено с виду простым и повсюду одинакового вида, но из него развивается пестрый наряд, составляющий облик птицы.

(5) Ведь каким образом прежде выделились первоначала и затем из смешения [их] были созданы остальные тела, таким же образом [прежде] нужно было сотворить семенные начала (rationes seminales) – если такой перевод [слов λόγοι σπερµατικοί] будет дозволен, – которые находятся в яйце как некие зародыши курицы. (6) И [весьма] кстати я сравнил яйцо с первоэлементами, из которых все возникает. Ибо в любом роде одушевленных [существ], которые рождаются после соития, ты найдешь, что у некоторых [из них] яйцо является первородным наподобие первоначала.

Так вот, одушевленные [существа] либо бегают, либо ползают, либо живут, плавая или летая. (7) Среди бегающих из яиц появляются ящерицы и им подобные; [те], которые ползают,