Сатурналии - Феодосий Макробий

используют больше огонь от хвороста, чем от других поленьев. (24) [Те], кто озабочен плавкой и обработкой стекла, доставляют своему огню пищу от дерева, имя которому “тамариск” (myricae). Жар от поленьев маслины, хотя является целительным для [человеческих] тел, губителен для [зданий] бань и по воздействию опасен, так как разрушает соединения мраморных [плит].

Итак, неудивительно, если вследствие особенности природы, которая присуща каждому из них, жар солнца сушит, а лунное [тепло] увлажняет. (25) Поэтому и кормилицы покрывают грудных детей пеленками, когда проходят под луной, чтобы лунный свет не увлажнил еще больше [детей], наполненных природной влагой в силу возраста, и как извиваются поленья с влажной зеленью, восприняв тепло, так и члены [детей] искривляет прибавление влаги. (26) Еще замечено то, что, если кто-нибудь долго спал при луне, поднимается с болью и делается сродни нездоровому, угнетенный тяжестью влаги, которая просочилась и распространилась по всему его телу из-за особенности луны, которая, чтобы наполнить [влагой] тело, открывает и расширяет все его поры. (27) Отсюда Диана, которая является луной, называется Ἄρτεµις (Артемидой), как бы ἀερότεµις, то есть “рассекающая воздух”. Луциной ее называют роженицы, потому что ее особенное назначение – растягивать проходы [тела] и давать путь истечениям, что благоприятствует ускорению родов. (28) И это изящно выразил поэт Тимофей:

…διὰ λαµπρὸν πόλον ἄστρων

διὰ τ᾽ ὠκυτόκοιο σελάνας…

(Чрез свет небесный созвездий,

Чрез родовспоможенье Селены)171.

(29) И [эта] особенность луны обнаруживается в отношении неодушевленного не менее, [чем живого]. Ибо деревья, которые срублены или уже при полной луне, или еще при возрастающей, являются непригодными для обработки как размягчённые вследствие принятия влаги. И при сельских работах принято собирать зерно с полей только при убывающей луне, чтобы оно оставалось сухим. (30) Напротив, [то зерно], которое ты желаешь [иметь] увлажненным, ты станешь убирать при возрастающей луне. И деревья тебе будет удобнее сажать преимущественно тогда, когда она находится высоко над землей, потому что для увеличения стволов [деревьев] необходимо питание влагой.

(31) И сам воздух испытывает и передает особенность лунной влаги. Ведь, когда луна полная или когда она нарождается – ибо и тогда она является полной, [но только] с [той] стороны, которой смотрит вверх, – воздух разлагается в дождь или, если он сухой, испускает из себя росу, откуда и лирик Алкман сказал, что роса – дитя воздуха и луны. (32) Таким образом, со всех сторон обосновано, что у лунного света есть [некая] особенная способность для увлажнения и разложения мяса, которую скорее постигает опыт, чем рассуждение.

(33) Впрочем, [то], что ты, Евангел, сказал о медном острие, если я не ошибаюсь, согласно моему предположению, не отклоняется от истины. Ибо есть у меди весьма едкая сила, которую врачи называют жгучей и прибавляют частички [этого вещества] к лекарствам, применяемым против опасности загнивания. Затем [те], кто пребывает в медных рудниках, всегда бывают здоровы глазами; и [у тех], у кого веки прежде были голыми, там они покрываются [ресницами]. Ведь блеск, который исходит от меди, попадая в глаза, истребляет и сушит то дурное, что вытекает [из глаз]. (34) Отсюда и Гомер, исследовавший эти вопросы, называет χαλκόν (медь) то εὐήνορα (крепкой), то νώροπα (блистающей)172. Аристотель же свидетельствует173, что раны, которые бывают от медного острия, менее вредны, чем от железа, и легче залечиваются, потому что, говорит он, в меди находится какая-то лечащая и сушащая сила, которую она направляет в рану. Итак, по этой же самой причине [медь], воткнутая в тело животного, противодействует лунной влаге»174 <…>175.

Примечания

К книге первой

*1 Посвящать сочинения сыновьям в Античности было традицией. Примерами могут служить Об обязанностях Цицерона, Аттические ночи Авла Геллия, О бракосочетании Филологии и Меркурия Марциана Капеллы и др.

*2 О римской системе образования см. популярное изложение: Виничук (1988).

*3 См. также: Macr., Сотт. I, 2 (где Макробий пишет о сокрытии всякой мудрости от простого народа).

*4 Ср. Apul., Met. I, 1: «Вот почему прежде всего я умоляю не оскорбляться, если встретятся в моем глубоком стиле чужеземные и простонародные выражения» (пер. Μ.А. Кузмина).

*5 Ср. Sen., Ер. ad Luc. 84, 3: «…мы должны подражать пчелам, которые странствуют в поисках медоносных цветов, а потом складывают принесенное в соты, где оно и переваривается в мед…» (пер. С.А. Ошерова). Этот же сюжет имеется у Иоанна Солсберийского (со ссылкой на Сенеку), см.: Joan. Saresb., Polycr. VII, 10 (PL 199, 660ab). Ср. также: Sen., Ер. ad Luc. 84, 5.

*6 В оригинале «…flores carpunt…» – цветочный сок, нектар, мед. В Античности не существовало разделения между этими понятиями. Ср. Ov., Metam. XIII, 928: «…non apis inde tulit conlectos sedula flores…» – «…и трудовая пчела никогда не сбирала там меду…» (пер. С. Шервинского); Tib., El. II, 1, 49: «…apis ingerit flores alveo…» – «Соки весенних цветов пчела переносит в свой улей…» (пер. Л. Остроумова).

*7 Очевидно, здесь Макробий имеет в виду строки Вергилия: из Энеиды (I, 430–433): «Так по цветущим полям под солнцем раннего лета // Трудятся пчелы… // …меж тем собирают текучий // Мед и соты свои наполняют сладким нектаром» (пер. Ф. Петровского). См. также ниже: Sat. V, 11, 2–4. Этот же фрагмент нашел отражение в анонимной поэме (IX в.) Карл Великий и папа Лев (v. 127 sqq.).

*8 Ср. Sen., Ер. ad Luc. 84, 5: «…что и мы должны подражать пчелам: вычитанное из разных книг разделять, потому что порознь сохраняется лучше, а потом, употребив все тщание и все способности ума, слить разные пробы и добиться единого вкуса, так что, даже если будет видно, откуда что-то взято, оно должно выглядеть иным, нежели там, откуда было взято. Ведь то же самое в нашем теле делает без нашего старанья сама природа» (пер. С.А. Ошерова).

*9 Ср. Sen., Ер. ad Luc. 84, 6–7: «Съеденная пища лишь обременяет желудок, покуда остается, какой была, и плавает в нем твердыми кусками; только изменившись, превращается она в силу и в кровь. Пусть то же самое будет и со всем, что питает наш ум: нельзя, чтобы почерпнутое оставалось нетронутым и потому чужим. Его нужно переварить, иначе это будет пища для памяти, а не для ума. Будем верны тому, с чем согласны, усвоим его так, чтобы из многого возникло одно, как из отдельных чисел получается одно, если меньшие разрозненные количества обнимет один подсчет. То же пусть сделает и наша душа: все, что помогло ей, пусть она скроет и показывает лишь то, чего